Америка: каким мир был бы без нее?

Однако, к 1970-м гг. это движение успело потерять свой напор, а к 1980-м гг. окончательно сошло на нет. Америка оставила Вьетнам, женщины в рекордных количествах вышли на рынок труда, а движение за гражданские права чернокожих успешно закрепило равенство прав в законе. Американцы перестали терпимо относиться к хиппи, сжиганию лифчиков, мятежам и публичному сексу. К середине 1980-х гг. сидячие демонстрации и сексуальные акты на публике в знак протеста, характерные для 1960-х гг., успели стать архаичными и непонятными. Мишель Фуко умер, а гей-сауны закрылись. Так что же сделали активисты? Многие из них совершили то же, что Билл Эйерс — они стали учителями. Даже не подумав отречься от своей идеологии, они перенесли ее в школы и колледжи.

Как указывает Эйерс, преподавание для него — это тоже активность, но в другой форме. Во время наших дартмутских дебатов я спросил Эйерса, может ли он отказаться от попыток в стиле бен Ладена взрывать бомбы в правительственных зданиях Соединенных Штатов, и не значит ли это, что он больше не революционер. Эйерс ответил, что он все еще революционер (в смысле стремления к радикальным социальным преобразованиям), но в настоящее время нашел лучший способ достичь цели — через обучение. Сравнивая свою прежнюю жизнь террориста со своей новой жизнью профессора, Билл Эйерс пишет: «Разумеется, революционеры хотят изменить мир, но и учителя, как оказалось, тоже хотят этого».[52]

Временно отказавшись от политической деятельности, активисты 1960-х гг. намеревались объединить свои усилия, взращивая новое поколение, которое могло бы достичь еще больших успехов на их поприще. Наступала консервативная эра, и избрание Рейгана сделало это очевидным. Однако дух 1968 г. мог бы снова воскреснуть из пепла.

Глава 5План

Наша главная задача — воспринимать мир таким, как он есть, а не таким, каким мы хотели бы его видеть.

Саул Алински. «Правила для радикалов»[53]

К концу 1968 г. дух шестидесятых в политике был полностью исчерпан. Радикалы еще не догадывались, что страна отвернулась от них. В Калифорнии, на духовной родине шестидесятых, губернатором стал Рональд Рейган. Потом он был переизбран на второй срок. Рейган открыто насмехался над хиппи, отмечая, что они «выглядят, как Тарзан, ходят, как Джейн, и пахнут, как шимпанзе Чита». Когда радикалы окружили губернаторский лимузин Рейгана, демонстрируя плакаты с надписями «Будущее за нами», тот нацарапал на листке бумаги и прикрепил его к ветровому стеклу: «Я продам свои облигации».[54]

В 1972 г. поддержанный радикалами Джордж Макговен стал кандидатом в президенты от демократов, однако потерпел сокрушительное поражение от Ричарда Никсона, который шел в президенты, обещая уделять внимание закону и порядку, насаждаемому самыми суровыми мерами, и подчеркивая свою антисоветскую позицию. Демократическую партию окрестили тогда «партией наркотиков, амнистии и абортов». Знаменитый «Уотергейт» дал демократам неожиданную отсрочку, но даже она оказалась кратковременной, и в 1980 г. Рейган выиграл президентские выборы, задержавшись на этом посту два срока. Он привел Соединенные Штаты в новую эпоху консерватизма, длившуюся четверть столетия.

Если радикализму шестидесятых суждено было воскреснуть в новой форме, ему нужны были новые лидеры. Для возвращения этой основы в жизни нужна была новая стратегия. Для разработки стратегии требуется стратег, который должен быть человеком необычной проницательности. Он должен встретиться лицом к лицу с обломками шестидесятых — с миром без шор и иллюзий. Он также обязан не терять из виду мечту шестидесятых — идеальный мир его представлений — и работать над сокращением пропасти между сегодняшним состоянием и возможным будущим. Отложив сентиментальность, он должен отказаться от неэффективных подходов шестидесятых, но при этом сохранить идеалы этого движения, и взять на вооружение новые, более успешные для нового времени методы. Такой человек должен стать жестким, хитрым, готовым к обману. Одновременно ему надо быть как идеалистом, так и не уступающим Макиавелли практичным циником. Более того, он должен быть терпеливым, чтобы его план можно было применить в подходящее время. Возможно, он не дожил бы до осуществления своих проектов, но, со временем, мог бы обучить последователей, которые воспользуются его стратегиями и привнесут их общие идеалы в высшие коридоры власти. Такой человек, если бы он существовал, был бы последней надеждой 1960-х гг. И такой человек нашелся.