Америка: каким мир был бы без нее?

В любом случае, какое отношение все это имеет к Америке? Америка начиналась не как империя, но как колония империи. Америка сражалась в антиколониальной войне, чтобы обрести свою независимость. Джефферсон назвал Америку «империя свободы».

[161]

Он употребил это выражение не потому, что хотел, чтобы Америка стала империей, но скорее для того, чтобы подчеркнуть, что если Америку можно назвать империей, она будет империей, непохожей на все прежние. В то время как другие империи расширяют свое влияние во имя стяжательства и власти, Америка расширяет свое влияние ради распространения свободы. Иными словами, Америка была бы империей, которая выступает за самоуправление, не за иностранное правление. В 1821 г. Джон Квинси Адамс, бывший тогда государственным секретарем, утверждал, что Америка — друг свободы повсюду, но защищает только свою собственную свободу. Мы видим, что цель американской внешней политики была совершенно отлична от целей, свойственных империям. В отличие от практически всех империй, Америка стремится избегать завоеваний и демонстрирует другим возможности свободы и национальной независимости.

Это нежелание завоевывать других, как и следование цели способствовать распространению свободы, можно проследить на протяжении всего двадцатого века, вплоть до наших дней. Америка совершенно не хотела вступать во Вторую мировую войну. Даже эта «справедливая война», направленная на то, чтобы разгромить экспансию нацизма, была войной, в которую Америка отказывалась вмешиваться. Естественно, Черчилль хотел, чтобы Америка помогла Англии, а президент Рузвельт относился к этому сочувственно, но все же силы, выступавшие против вмешательства, были слишком влиятельны. Только когда Япония напала на Америку в Перл-Харбор, Америка вступила в войну. Определенно, мотивами Америки не были грабеж или присвоение. Америка защищала себя, и лучшим способом защиты было разгромить тоталитарный союз нацистов и Японии. Хотя Америка преследовала собственные интересы, ее действия помогли миру избавиться от тиранов и захватчиков — нацистской Германии и империалистической Японии. Кто может отрицать, что благодаря тому, что делала Америка, мир стал счастливее? Содрогаешься при одной только мысли, что могло бы случиться, если бы Америка не вмешалась, или если бы Америки, которая могла бы вмешаться, не существовало вообще.

После Второй мировой войны Америка восстановила Германию и реорганизовала японскую систему так, что сегодня обе эти страны являются капиталистическими демократиями, союзниками Соединенных Штатов. Наши бывшие враги теперь стали нашими друзьями. Это стоит вспомнить не только как выдающийся пример необыкновенной щедрости Америки — а в истории крайне редко случается, чтобы страна-победитель сначала сровняла с землей своего противника, а затем восстановила его — но также как пример того, как Америка может использовать свою силу, чтобы содействовать как распространению своих идеалов, так и собственным интересам.

Возьмем, к примеру «план Маршалла». Общепризнанно, что в долгосрочной перспективе иметь торговых партнеров в Европе было в интересах Америки. Но несмотря на это, есть что-то невероятное в том, что Америка вкладывала свои средства, чтобы отстроить заново не просто страны Европы, но государства, недавно бывшие ее врагами — Германию, Австрию и Италию. Вместо того, чтобы забрать все, что только можно у поверженного противника, победившая Америка помогла Германии стать источником экономической активности в послевоенном мире. Эти действия совершенно обратны грабежу — это ближе к примеру редкой филантропии.

Германия и Япония получили пользу не только от финансовой помощи Америки, но и от усвоенных ими американских идеалов и подобных американским институтов свободного общества. Мы слышим от президента Обамы, что демократию нельзя принести на штыках. Обама пишет в «Дерзости надежды», что «когда мы стремимся навязать демократию с помощью нефти или оружия, мы готовим свое поражение».[162]

Некоторые прогрессисты говорят, что есть какое-то противоречие в попытках силой заставить другие страны быть свободными. Однако мы принесли демократию на штыках как в Германию, так и в Японию — мы заставили эти страны учредить свободные институты — и результаты оказались превосходными.