Америка протв Америки. Смерть Запада

Кто-то может сказать - расовая солидарность. Но минувшие пятьсот лет заполнены кровавыми распрями европейцев между собой, а Первая и Вторая мировые войны подвели итог этому безумию. Кроме того, в течение этих пятисот лет великие враги западной веры, цивилизации и культуры покинули Запад. Америка - страна многонациональная уже сегодня, а страны Европы станут таковыми завтра.

Линкольн говорил от том, что народ объединяют "мистические аккорды памяти"78. Но спросите англичанина, француза или поляка, объединяют ли их эти "мистические аккорды" с немцами или с русскими. Когда американцы вспоминают свою историю, некоторые восторгаются ее величием, а некоторые твердят, что она изобилует злодействами и постыдными делами. А с той поры как Америка и Европа открыли границы для миллионов жителей тех стран, которых американцы и европейцы в свое время колонизировали и угнетали, "мистические аккорды" памяти скорее разъединяют, чем объединяют людей.

Остается еще одна великая объединительная сила - демократия. Свободное предпринимательство, демократия, американские ценности - вот что мы защищаем и за что сражаемся. Но и демократия нас в данном случае не устраивает. Большинству американцев наплевать на то, кто и ка:с управляет другими народами. Всеобщая вера в демократию слишком слаба, чтобы обеспечить Западу поддержку в других регионах земного шара. Демократия для большинства прочих народов - интеллектуальный концепт, взывающий к уму, а не к сердцу. Люди готовь воевать и умирать за семью, за друзей, за веру, за страну, за свободу - но за демократию? Джордж Буи рассказывал, как он возвращался с бомбардировки Японских островов - самолет подбит, второй пилот мертв,- и ему вдруг "полезли в голову мысли об отделении церкви от государства"; аудитория недовольно зашепталась. Если завтра правительство Индии, Франции, Италии или Бразилии падет жертвой военного заговора, сколько американцев сочтут это событие достоАным гибели тысяч американских солдат?

Демокрагии недостаточно. Йейтс был прав: когда умирает вера, "все распадается, и центр не удержать"79. Вероятно, как бывает с любой цивилизацией, время Запада дейс-вительно на исходе, его смерть предопределена обстоятельствами, и нет уже никакого смысла в прописывали больному новых лекарств или болезненных процедур. Пациент умирает, тут уж ничего не поделаешь. Спасти его может только возрождение веры и "всеобщее пробуждение". Западный человек не исчезнет, но его присутствие на планете рано или поздно перестанут замечать...

Мы росла, зная, что холодная война будет выиграна. Лишь немногие из нас имели представление о том, насколько слаб соперник, как безжалостно его правители подавляли инакомыслие, скрывая за своей жестокостью пустоту, и только отдельные личности предвидели нежданный и стремительный крах 1989 года, однако мы верили в свою победу, верили, что одолеем врага, если нам хватит воли, уверенности в себе и если найдется достойный лидер.

Культурная революция преуспела там, где не вышло у коммунистов. Последние перестали привлекать к себе пополнение на Западе за два поколения до своего падения. А культурная революция вербует новых сторонников по сей день. Демократия в одиночку не способна с ней справиться, поскольку демократия беззащитна против идеологии, ориентированной на трансформацию демократии через новую элиту, новую веру и новый мировой порядок. На деле демократия способствует революции, как выяснили теоретики наподобие Маркузе. Гитлер показал, сколь ничтожно сопротивление демократии перед лицом истинной угрозы. Именно это подразумевал Элиот, когда писал в 1939 году:

"Термин "демократия" - я не устаю повторять это снова и снова - не содержит в себе какого-либо позитивного свойства в количестве достаточном, чтобы в одиночку выстоять против врагов - они без труда трансформируют демократию в то, что им нужно. Если вы отказываетесь от Бога (а Он ревнивый Бог), вам придется поклоняться Гитлеру и Сталину"80.

Как только идеология воцаряется в обществе, ее может искоренить лишь превосходящая сила - или превосходящая идеология. Веру можно победить только верой. А какая у Запада может быть альтернатива христианству? Снова Элиот:

"Политическая философия позаимствовала многое из этики, а этика из религиозных истин, поэтому лишь через возвращение к источнику этих истин можем мы рассчитывать на появление общественного организма, который не станет, даже на грани краха, игнорировать незыблемые законы реальности"81.

Но если христианство утратило свою привлекательность, если христианство - "не тот выбор", революция будет ускорять свой темп, пока мы не врежемся в стену реальности. Быть может, Сирил Конолли был прав, когда писал, полстолетия назад: "И в западных садах уж гаснут фонари..."82