Америка в моих штанах

Козловский не зря потратил время на составление словарей тюремно-лагерного жаргона. Язык советских зеков, щедро сдобренный американским сленгом, - это его язык. Свое отношение ко мне и моему творчеству он сформулировал довольно оригинально: "Даже Лимонову до вас еще срать и срать!" (Наверное, это он льстил, но все равно приятно.) Насколько я знаю, у Козловского на меня целый файл. Во время интервью он провел настоящий "допрос с пристрастием": все время пытался меня поймать на чем-то. Я ему говорю: "Владимир! Обо мне уже написано столько разгромных статей! Будьте оригинальны!" А он мне: "А я не хочу быть оригинальным!" Какая уж там оригинальность - при трех-то статьях в день! А то и четырех!

- Правда ли все то, о чем вы пишите? - спрашивает он.

- Чистая правда.

- А верите ли вы в то, о чем пишите?

- Конечно, нет! - отвечаю откровенно. (Я же не Библию пишу, чтобы в нее верить!)

Напоследок Козловский сфотографировал меня на фоне портрета Ленина над его диваном. "Чтобы читателям еще страшнее было!" - пояснил он. Наверное, он прав. Страшнее Могутина может быть только Могутин на фоне Ленина!

МОЯ БЛАГОПОЛУЧНАЯ СТАРОСТЬ

Fortune cookies ("печенья с предсказанием судьбы") - скромное развлечение для обывателей. Они подаются после еды в китайских ресторанах. Внутрь каждого печенья вложена бумажка с предсказанием. Мне несколько раз выпадало одно и то же: "Вас ждет счастливая и благополучная старость!" Ничего себе - пожеланьице! Не дай бог мне дожить до тех счастливых и благополучных лет. Как говорит Митя Волчек, "только фантастически богатое существо может себе позволить дожить до старости!" Я никогда не верил во все эти глупости, однако, если это предсказание все-таки сбудется, - нельзя ли мне получить часть того ебанного благополучия авансом, прямо сейчас?

"ПОРНОБИЗНЕС - ЭТО КРОВАВЫЙ БИЗНЕС!" - III

У Гордона - неприятности на работе. Разногласия с начальником Дагом по поводу моделей. Даг считает, что в их порножурналах нужно демонстрировать только накачанных парней с большими хуями, потому что никому не нужны худые парни с маленькими хуями. Гордон предлагает компромисс: печатать фото худых парней с большими хуями. На что Даг возражает, что их журналы стали популярными за счет "качков" и нужно и дальше придерживаться такой политики. Гордон, в отличие от Дага, не любит "качков" и страдает от недостатка понимания и творческой свободы.

А ТЫ ЗАПИСАЛСЯ В ЛЕСБИЯНЦЫ?!

Прогуливаясь вечером по Гринвич Вилладж, я набрел на демонстрацию, растянувшуюся на несколько перекрестков и собравшую не меньше тысячи участников, в основном - женщин. Движение было перекрыто во всей округе. Предводительствовали несколько горластых мужиковатых баб с мегафонами, выкрикивавших дебильные лозунги типа наших, пионерских: "Раз-Два-Три-Четыре! Три-Четыре-Раз-Два! Кто шагает дружно в ряд? Пионерский наш отряд!" Плакаты и транспаранты призывали положить конец дискриминации и насилию против лесбиянок. Колонну охраняли полицейские и сурового вида кобловки из боевой организации "Dykes on Bikes" ("Лесбухи на Мотоциклах").

Последний раз я участвовал в демонстрации, когда мне было лет 12 или 13, то ли на 1 Мая, то ли на 7 ноября. Конечно, я бы не участвовал, если бы меня не заставили, как и всех детей в школе. И вот я опять в толпе, и вконец охуевшие люди вокруг меня кричат такие же лозунги, только на английском: "Раз-Два-Три-Четыре! Три-Четыре-Раз-Два! Кто шагает дружно в ряд? Лесбиянский наш отряд!"

МОИ УНИВЕРСИТЕТЫ

Я никогда по-настоящему не учил английский. Каждый раз, когда меня спрашивают, где я освоил язык, я честно отвечаю: "В кровати!" Полиглотство профессиональное заболевание валютных проституток.

ДЕДУШКА S

Меня пригласили на TV, на голубой канал местного кабельного телевидения. Ведущий, дядька в дешевом костюме и с подозрительными пятнами на лице, держался так, будто он работает на CNN или АВС. После эфира меня повели знакомить с боссом - владельцем канала Лу Малеттой, которого я мысленно окрестил дедушкой садо-мазохизма. Это был лысый мужичок лет шестидесяти, с пышными усами в форме подковы, в кожаных штанах и тесной маечке без рукавов, расстегнутой на волосатой груди. Дряблые старческие чресла обхватывали проклепанные напульсники и браслеты. Стены кабинета украшали многочисленные мужские "ню". Через пять минут общения он все еще с трудом выговаривал мое имя, но говорил так, будто знает меня всю жизнь.