Амнезия души

– Я понятия не имею, где твоя дочь! Объясни, что случилось?

– Тридцать секунд.

– Дело ведь не в том, что я тебе соврал? Тебя разозлило что-то другое. Пожалуйста, объясни, – стараясь сохранять самообладание, попросил Дима.

Несколько долгих секунд Лиза в упор смотрела на парня.

– Макс!

– Я здесь, – приятель появился в проеме двери.

– Сделай ему больно, – Лиза достала из холодильника водку и лимон, а из ящика стола – длинный нож.

– С удовольствием, – осклабился тот и, обернувшись назад, крикнул: – Темыч, ты со мной. Миха, оставайся с женщинами.

Лиза прошла в гостиную. В дальнем углу, вжавшись в угол дивана, сидела Вера. Михаил с серьезным видом застыл у окна. Лиза встала рядом с ним, отпила пару глотков водки и поставила бутылку на подоконник. За стенкой послышались глухие удары. Вера прикусила кулак и заплакала. Лиза скосила на нее злобный взгляд:

– Не реви! А то сейчас к племянничку присоединишься, овца!

Вера затихла. Она беззвучно глотала слезы, уставившись в точку на полу. Лиза разрезала лимон. В одну руку взяла дольку, в другую – водку и протянула няне. Та молча приняла бутылку, отказавшись от лимона, отхлебнула из горлышка и отдала обратно.

– Хочешь? – предложила Лиза телохранителю.

Тот отрицательно помотал головой. Он явно осуждал методы работодателя, но открыто выражать свое мнение не решался: речь шла о жизни маленького ребенка, а компромиссы в подобном вопросе зачастую невозможны.

– Что, не нравится происходящее? – хмыкнула Лиза. – Мне тоже. Но еще больше мне не нравится, когда мужик, с которым я трахаюсь, угрожает моему ребенку!

– Разве я что-то сказал? – сдержанно ответил Миша.

– У тебя на лице все написано. Как ты вообще такой положительный поперся в охрану? На этой работе сложно не запачкаться. Ты вообще хоть раз дрался, ручки марал? Или в качалку походил и сразу крутым стал? – Лизу понесло. Спиртное ударило в голову, и доселе сдерживаемая горечь прорвалась наружу. Ей не доставляло удовольствия избивать своего любовника – хорошего любовника, между прочим. Дима радовал ее, как никто не радовал очень давно. Лиза испытывала к нему симпатию гораздо большую, чем изначально задумывала. И тем больнее ранило его предательство.

Почему? Почему она, всегда с такой легкостью управлявшая мужчинами, стала малодушно поддаваться их разрушительному влиянию? Нелепая страсть к Джекилу едва не загнала ее в могилу, а легкомысленный роман с Димой обернулся сущей катастрофой. Существовал лишь один мужчина, худо-бедно удерживавший ее на плаву. И этот мужчина сейчас махал кулаками в кухне.

Самое обидное, что она и ошибок как таковых не допускала. Тысячи женщин напиваются и бродят по вечерним улицам, утирая сопли от неразделенной любви, однако маньяк выбрал именно ее. Тысячи женщин заводят любовников для необременительных отношений, но именно Лиза напоролась на мстителя. Патологическое невезение? Стечение обстоятельств? Но разве разумный человек не творит реальность по своему усмотрению? Разве здравомыслие – не прямой путь к счастью? В Лизиной теории рационализма образовывалась заметная трещина.

Время тянулось медленно. Лиза успела еще пару раз приложиться к бутылке, но алкоголь больше не пьянил, лишь слегка притуплял нервозность. Хотелось разбить бутылку о стену, закрыться в другой комнате и прибегнуть к единственному действенному средству.

– Чего они там так долго возятся, – не выдержала она и выбежала из комнаты.

При виде окровавленного Диминого лица Лиза почувствовала дурноту. Макс ходил из угла в угол, разминая шею, – то ли давая несчастному короткую передышку, то ли генерируя растраченную ярость.

– Еще рано, принцесса, – сказал он, увидев ее.

– Ты его полчаса избиваешь, а толку не добился? – Лиза подошла к Диме и приподняла его подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. – Я обещаю. Как только ты скажешь, где моя дочь, тебя больше никто не тронет. Я забуду о твоем существовании. Живи как знаешь.

Разбитые губы дрогнули в слабой усмешке.

– Если Настя пропала… почему ты не обратишься в полицию? – Дима с трудом шевелил языком и совсем не походил на мерзавца, решившего скорее сдохнуть под пытками, нежели признаться в содеянном. Это разительное несоответствие – между тем, как он выглядел и как себя вел, и тем, кем являлся на самом деле, – сводило Лизу с ума. Интуиция вопила о его невиновности, тогда как разум твердил обратное.

Почему Дима не признается? Почему упорно делает вид, что непричастен к похищению ребенка? Ради чего эти мучения? Если Настя у него, он мог начать торговаться и, без сомнений, преуспел бы. Лиза бы сделала что угодно, пообещай он немедленно вернуть дочь!

Она наклонилась к самому его уху и прошептала:

– Я назову тебе имена. Только верни мне дочь.

Дима поднял на Лизу потухшие, полные отчаяния глаза:

– Я клянусь… я не знаю… где Настя… Останови это безумие…