Аналитика как интеллектуальное оружие

А. Процветал идеологический антикоммунизм, это была просто смена знака «плюс» на «минус», а принципиально механизмы функционирования социума не изменились, качества (содержательной информации, новых методов управления) не прибавилось. Государственная пропаганда использовала принцип прыгающей волны: те 50 аналитиков, что работали под крышей «Известий», произвольно меняли терминологию, искусственно вводили новые понятия: кооператор, консенсус, суверенитет, регион и т. п., чтобы другие, включая операторов действующих политических и экономических структур их адекватно не понимали. Люди могли бы за полгода привыкнуть к новому значению слов, однако смена понятий и их смыслового наполнения шла быстрее, и через 4-5 месяцев смысл термина уже менялся. На фоне общего экономического и информационного хаоса в обществе возникли многие противоречия и чисто психологического плана, что предельно затрудняло и консолидацию, и управляемость. Отдельные манипуляторы общественным сознанием, пользуясь этим, преследовали собственные цели, и некоторые неплохо заработали, например, во время умело организованного табачного голода в 90-х годах.

Б. Вся ельцинская эпоха, это примерно 1993–2000 годы, прошла под знаком закона Паретто и следствий из него, неплохо адаптированных для конкретных целей. Смысл, лексика, внутренняя непротиворечивость не имели никакого значения, главным был лейбл (позиционирование), длина рычага, помноженная на кучу долларов и административный ресурс. Можно говорить о доминировании определённой, достаточно общепринятой в национальных масштабах PR-технологии раскрутки команд, лидеров, программ и т. д.

Налицо множество отличий, характеризующих роль и место аналитического сообщества в США и СССР, отражающихся в интеллектуальном поле современной России и определивших, в конечном счёте, среди многого прочего победу Западного блока в холодной войне с СССР и мировой системой социализма. Принципиально они изложены в Нобелевской речи А.И. Солженицына. Полагаю, целесообразнее изложить концептуальные отличия, нежели приводить многочисленные сравнения исторических фактов – известных и при соответствующем желании доступных. По моему мнению, эти различия заключаются в следующем.

Во-первых, догматический марксизм, а еще шире – развёрнутая на его основе идеология-идеократия – оказались непреодолимым барьером, и его традиционное советское общество не смогло преодолеть или как-то модифицировать в своей социальной и технологической эволюции. Конечно, существовала инструментальная научно-рационалистическая аналитика для посвященных вне контекста догматического марксизма, однако её влияние на механизм принятия управленческих решений, обучение кадров аналитике были минимальными. О чем можно говорить, если фактически были запрещены работы А.А. Богданова, Н.Д. Кондратьева, И.Р. Пригожина, П.А. Сорокина, Г. П. Щедровицкого. Воздействие на социум в плане его рационализации, самоорганизации, возрастания интеллектуальной компоненты было равно величине отрицательной (не спасала даже традиционная для русского православия икона «Ума приращение»!). В то же время американская (шире – Западная, кроме Японии и отчасти Германии) аналитика с выходом на управленческие аспекты социологии всегда была менее идеологизированной, чем в СССР, не в смысле отсутствия идеологемы американизма, а в смысле свободы для исследователя излагать свою позицию, и форматировалась на иных, научно-прагматичных основаниях. Она была принципиально открытой, пронизывая широко и повсеместно буквально всё – от структур ЦРУ, Госдепартамента, корпораций до курсовых студента, покетбука бомжа.

В 1936 году английская издательская фирма Penguin (Пингвин) начала выпускать массовым тиражом покетбуки (англ. pocket book, «книга карманного [формата]»), доступную по цене многим литературу в мягкой обложке, разнообразную по содержанию – художественную, образовательно-познавательную, в прекрасном полиграфическом исполнении. Сейчас покетбуками называют портативные приспособления (гаджеты, пока ещё дорогие) с целыми библиотеками полнотекстовых электронных книг.

Возникла интеллектуальная ткань, которая сама себя воспроизводила, усложняла, косвенно (дистанционно) управляла социумом, образуя консенсус по нелинейным, нерешаемым в лоб, вопросам.