П.А.Сарапульцев

А.П. Сарапульцев

АНАЛИЗ ТЕОРИИ РЕФЛЕКСИВНОСТИ И РЕАЛЬНЫЕ МЕТОДЫ ИЗУЧЕНИЯ И ВЛИЯНИЯ НА ФИНАНСОВЫЙ РЫНОК.

Одно дело, когда книгу о том, как стать миллионером, пишет человек, не заработавший на рынке и десяти тысяч, и другое дело, когда новую парадигму финансовых рынков предлагает человек, заработавший на биржевом рынке миллиарды. Тем более что “идея самокоррекции финансовых рынков и тенденции к установлению на них равновесия остаётся доминирующей парадигмой”.

Естественно, что к идее разработки своей собственной теории функционирования финансовых рынков Джордж Сорос пришёл из-за недовольства существующей парадигмой функционирования финансовых рынков.

“Модель совершенной конкуренции, - по мнению Сороса,- была выстроена по канонам физики Ньютона и определяла некое равновесие между спросом и предложением, к которому стремятся рыночные цены… Теория предполагает, что при наличии особых условий неограниченное желание удовлетворять собственные потребности приводит к оптимальному распределению ресурсов… С точки зрения математических расчётов равновесие приводит к максимизации полезности для всех участников. Именно такая аргументация позволила обеспечить теоретическую поддержку политики laissez-faire, характерной для XIX века. Кроме того, она послужила фундаментом для веры в “магию рынка”, широко распространённой в годы президентства Рональда Рейгана.

Принципиальной ошибкой этой классической теории Сорос считает то, что “в превалирующей в настоящее время парадигме… не учитывается тот факт, что реальные цены отклоняются от уровня теоретического равновесия случайным образом”.

Это происходит по двум причинам: во-первых, “люди поступают, так или иначе, не в соответствии со своими интересами, а в соответствии с собственным восприятием своих интересов”, и, во-вторых, “мнения не всегда соответствуют фактам”, а это приводит к тому, что “в причинно-следственной цепочке возникает элемент неопределённости, отсутствующий в природных явлениях”.

А “при отсутствии точного знания участники склонны использовать в процессе принятия решения суждения или предубеждения. Вследствие этого “рыночные цены в любой момент времени скорее отражают превалирующее предубеждение, а не объективную оценку”. Поэтому и “поведение финансовых рынков должно рассматриваться как достаточно непредсказуемый исторический процесс, а не процесс, определяемый раз и навсегда установленными законами”.

“Это приводит” автора к “основной идее… концепции”, заключающейся в том что “социальные явления имеют иную природу, чем естественные”. С этим заключением практически невозможно поспорить, поскольку в настоящее время подобное положение является общепризнанным фактом. Вопрос только в том, какие выводы можно сделать из этого положения в отношении финансовых рынков?

Для начала Сорос выделяет специфическую, по его мнению, особенность финансового рынка, заключающуюся в том, что его участники “с одной стороны… пытаются понять ситуацию на рынке” (когнитивная функция), а “с другой стороны, пытаются её изменить” (манипулятивная функция), причём всё это осуществляется в условиях “недостаточной связи между мышлением участников и реальным положением вещей”. Эту особенность Сорос называет “рефлексивностью”.

При этом “ситуация может быть рефлексивной, даже если действие когнитивных и манипулятивных функций происходит последовательно, а не одновременно. Процесс развивается во времени, однако всё равно считается рефлексивным, потому что к моменту его окончания ни мышление участников, ни состояние дел не сохраняется таким, каким было в начале процесса”.

Важно отметить, что, по мнению Сороса, именно наличие рефлексивности делает идею “самокоррекции финансовых рынков и тенденции к установлению на них равновесия… неверной и требует срочной замены”. Причём “новая, предлагаемая” им “парадигма не ограничивается финансовыми рынками. Она касается связи между нашими представлениями и реальностью”.

Введение новой парадигмы представляется Соросу абсолютно необходимым и неотложным, поскольку “люди… не могут основывать своё решение на одном лишь знании” из-за обусловленной рефлексивностью “подверженности ошибкам”, а это в условиях глобализации финансового рынка должно приводить к глобальным финансовым кризисам.

Причём именно выраженность рефлексивных процессов на рынке и определяет возникновение кризиса, ибо “значимые для истории процессы отличаются от повседневной жизни мерой присущей им рефлексивности”.

“Но в каких случаях присущие финансовым рынкам рефлексивные связи приводят к возникновению саморазвивающихся исторических процессов, влияющих не только на рыночные цены, но и на фундаментальные основы, которые призваны отражать рыночные цены? На этот вопрос теория рефлексивности должна ответить, для того, чтобы считаться сколько-нибудь ценной” - справедливо ставит вопрос автор теории рефлексивности.