Анархо-синдикализм в XX веке

Внутри движения росло сопротивление против уступок, которые мотивировались «сложившими обстоятельствами» (так называемой «обстоятельствовщины»). С критикой участия в правительстве и милитаризации выступил ряд влиятельных анархо-синдикалистских изданий («Идеас», «Ла Ноче», «Акрасиа», «Сьюдад и кампос», «Носотрос», «Рута». «Эсфуэрса»). В оппозиции руководству НКТ стояли некоторые местные группы анархистов (например, в Льобрегате), ассоциация «Друзей Дуррути», каталонская федерация либертарной молодежи (объединявшая 34 тысячи членов — до 40% членов «Либертарной молодежи» Испании)[174]. Среди несогласных с «логикой обстоятельств» были такие видные активисты НКТ, как Либерто Кальехас, Жозе Шена, Х.Альберола, Жозе Пейратс. «Друзья Дуррути» (4-5 тысяч членов), собравшие вокруг себя часть несогласных с тактикой НКТ, осуждали отказ от провозглашения либертарного коммунизма, участие в правительстве и сотрудничество с социалистами, коммунистами и буржуазными республиканцами. Они подвергли критике как реформизм, так и «ортодоксальные» представление о недостаточной зрелости страны для революции, расценивая их как предпосылки «обстоятельствовщины». «Друзья Дуррути» призывали к дальнейшей разработке анархистской теории и тактики, которая базировалась бы на следующих основных положениях: «свободная муниципия» (коммуна), управление экономикой синдикатами, создание революционного комитета для защиты революции и координации деятельности местных комитетов обороны[175]. Однако на практике никаких идейных новшеств они не предложили: группа состояла из низовых активистов, а не видных теоретиков. Другие оппозиционные члены НКТ, Федерации анархистов и «Либертарной молодежи» выступали в более традиционных тонах, считая, что нужно просто восстановить попранные принципы анархо-синдикализма. Но руководству НКТ во главе с Мариано Васкесом до самого конца войны удавалось удерживать организацию под своим контролем и проводить предлагавшиеся им решения через пленумы и конференции. «Делегаты от провинции, небольших городов и деревень, переполненные красноречием наших бесконечных болтунов, одобряли участие в правительстве, потому что ощущали себя убежденными картиной, которую им нарисовали в самых темных красках, и им недоставало информации и ораторского умения, чтобы опровергнуть обещания, не поддающиеся проверке заявления и аргументы, ценность которых они не могли определить», — писал участник и очевидец событий Гастон Леваль[176]. При этом, как отмечал историограф НКТ Жозе Пейратс, по существу происходили нарушения федералистских норм организационного устройства (превращение Национального комитета НКТ в «машину по даче указаний» синдикатам, проведение пленумов по циркулярам сверху, принятие важных решений на заседаниях комитетов всех уровней и совещаниях подобранных активистов с последующим одобрением на общих собраниях). Вся эта практика противоречила принципам анархо-синдикализма, в соответствии с которыми инициатива в организации должна идти не «сверху вниз», а «снизу вверх», а комитеты и комиссии призваны не принимать самостоятельные решения по принципиальным вопросам, а выполнять наказы «низовых» общих собраний[177].

Постепенный демонтаж завоеваний июля 1936 года привел к утрате революционного энтузиазма масс, чувства, что они не просто воюют как солдаты против другой армии, а именно сражаются за новый мир, за свою свободу. В быту, в повседневной жизни, в настроениях людей возвращались старые порядки и нравы. Подъем сменился усталостью и безразличием.