Анастас Микоян. От Ильича до Ильича. Четыре эпохи – одна судьба

Сталин не был трусливым в бытовом понимании этого слова. Страх смерти преследовал его именно как душевное расстройство. Известно, что Сталин боялся летать на самолетах и пытался запретить полеты другим членам Политбюро, в том числе и Микояну. Известно, что начиная с 1934 года Сталин запирал на ночь дверь своей спальни изнутри и даже по ночам переходил из одной спальни в другую, если это позволяла конфигурация помещения. Он не любил выступать на митингах в трудовых коллективах и за всю жизнь ни разу не побывал ни в одном колхозе или совхозе, а во время войны выезжал в действующие части считанные разы. Известно также, что во время застолий в обществе Сталина каждая новая бутылка вина отдавалась на пробу сотрапезникам (в основном Микояну и Берии).

Еще большая ошибка – объяснять репрессии какой-либо особенной «кровожадностью» или «жестокостью» Сталина. Он был не более жестоким, чем сам Ленин (См.: Ф. Чуев. 140 бесед с Молотовым). Можно предположить, что тяжелейшим ударом для Сталина и политической верхушки СССР стал голод 1932–1933 годов, подорвавший и без того разбалансированную экономику страны. На этот же период приходится кампания коллективизации, не имевшая выраженного успеха. Самоубийство жены Сталина Светланы Аллилуевой также, как можно догадаться, не укрепило психологическое равновесие «отца народов»; более того, нанесло ему удар, от которого он не смог оправиться до конца жизни. Наконец, внешнеполитическая картина мира также изменилась в те годы. В Германии пришел к власти Гитлер – на лозунгах отмщения за неудачу в Первой мировой войне, возрождения униженной германской нации и далее – справедливости. Фокус внимания мировых политиков теперь был прикован не столько к Советской России, ослабленной экономически, политически и территориально, сколько к Германии, находящейся в центре Старого мира, в центре Европы.

Начавшаяся в июле 1936 года гражданская война в Испании была продолжением борьбы за социализм, за победу мировой революции, и Советская Россия приняла в этой войне активное участие. Прежде всего это была демонстрация внешнеполитической силы Сталина, его окрепшей военной машины, его летчиков, его самолетов, его технологий, его секретных служб. Надо ли говорить, что демонстрация внешнеполитической силы должна всегда совпадать с решительным укреплением внутренней политики?

4

К сентябрю 1937 года кампания по поиску и уничтожению врагов народа была в разгаре. Ее проводил Сталин, опираясь на своих верных амбициозных выдвиженцев: наркома НКВД Николая Ежова и заведующего отделом руководящих партийных органов ЦК ВКП(б) Георгия Маленкова. Другие члены руководящей верхушки страны: Молотов, Каганович, Ворошилов – также не оставались в стороне[172].

Процедура вынесения внесудебных приговоров была впервые определена Постановлением ЦИК и СНК СССР 1 декабря 1934 года. Рассмотрение дел в упрощенном порядке требовало обязательной предварительной санкции членов Политбюро ЦК ВКП(б). Такой порядок установился с подачи Ежова и с разрешения Сталина с осени 1936 года для того, чтобы ускорить принятие решений по мерам судебной расправы и перенести центр ответственности с Военной коллегии Верховного суда на Политбюро[173]. Процедура подписания расстрельных списков не оформлялась как решение Политбюро, протоколы заседаний не велись, члены Политбюро ставили подписи прямо на документе. Анастас Микоян как член Политбюро с 1935 года был обязан подписывать списки так же, как и другие.

Как правило, Сталин ставил свою подпись первым, подавая личный пример, а затем требовал того же от своего ближайшего окружения. Уклониться от участия в подписании списков было невозможно. Сталин внимательно следил за этим, сознательно стремясь «повязать кровью» всех своих соратников. Но большинство членов Политбюро не только не пытались уклониться, а наоборот, порой активно проявляли инициативу, особое рвение в этих вопросах. Есть списки, завизированные членами Политбюро даже без участия Сталина. Согласно статистике, собранной Музеем истории ГУЛАГа, который занимается, в частности, изучением и опубликованием найденных в архивах расстрельных списков, Молотов подписал 373 списка, сам Сталин – 357, Каганович – 188, Ворошилов – 185. Микоян же подписал 8 документов (см. ссылку 1), то есть почти в пятьдесят раз меньше Молотова и Сталина!