Андреевское братство

Наверное, просто потому, что натренированная за пятнадцать лет журналистской работы интуиция и наблюдательность подсказали… Или, точнее, напомнили. Вот оно! Только сейчас я понял, что мучило меня все это время. Новиков слишком похож на того человека, Юрия Лобанова, которого я то ли в самом деле встретил на пустой внегалактической станции девять лет назад, то ли пригрезился он мне в необыкновенно подробной и яркой галлюцинации. Описать ту встречу как факт я не рискнул и ограничился не привлекшим большого внимания рассказом под названием «Хотеть – значит мочь».

А сейчас вот встретил не то чтобы двойника, но весьма однотипного человека. Но если это так, что же дальше?

Допустим, Лобанов существовал на самом деле и существовал не в единственном экземпляре. Их, подобных ему, умеющих вольно или невольно перемещаться вдоль, поперек или вне времени исключительно усилием собственной, а возможно, и чужой воли, достаточно много. На данный момент как минимум трое. Тогда, значит, Андрей и Ирина попали сюда или из будущего, того, что по релятивистским законам существовало в момент посещения космической станции, или из прошлого, которому принадлежит «Призрак»… Более чем интересная гипотеза.

Меня вновь начало охватывать знакомое чувство приближения к разгадке тайны. Панин был прав, охота за сенсациями – моя стихия, и я никуда не годен в случаях, требующих спокойной, но кропотливой работы.

Сейчас мне уже стало хорошо – мысль свернула с протоптанной тропы и пошла целиной. И к месту был весь окружающий антураж – чуть подсвеченная шкалами приборов и мерцанием экрана темнота, удары волн в обшивку бортов и шелест дождя, похожие на писк морзянки звуки внутри занятого какой-то своей работой компьютера. Я все-таки разгадаю этого парня, хочет он того или нет. И тут же подумал – а ведь не исключено, что и хочет, зачем бы ему, в противном случае, было вообще со мной связываться? Демонстрировать мне свой таинственный браслет, спасать от гангстеров и брать с собой в море?

Следующий блок в выстраиваемую мной конструкцию лег уже как бы сам собой. Одной из первых вещей, о которых мы заговорили в день знакомства, была книга Фолсома – «Феноменология альтернативной истории».

В нормальных обстоятельствах эта тема меня бы не удивила. После первых же экспериментов с хроноквантовым двигателем естественным стал возродившийся интерес человечества ко всему, относящемуся к проблеме времени. Алла с друзьями зашли, возможно, дальше всех по скользкой дорожке, но первыми они не были, это точно.

А Фолсом просто талантливее других синтезировал из множества умных и не очень идей, предположений, гипотез максимально непротиворечивую, хотя и слишком беллетризированную систему.

Новиков, прочитав книгу буквально на днях, весьма эмоционально ее со мной обсуждал. С большим, чем она того заслуживала, азартом. Словно бы схоластические построения Фолсома его задевали лично. Как книги Таксиля – искренне верующих.

Понять его запальчивость в принципе можно. Предположив, что он, в свою очередь, работает в прямо противоположном направлении и на мне проверяет убедительность собственных силлогизмов.

Однако… Однако что-то мешало мне принять Андрея за очередного схоласта и софиста и на этом успокоиться.

За дни, проведенные в сократических диалогах, у меня накопилось слишком много вопросов. Каждый из них по отдельности выглядел совершенно несущественным, но в массе… В массе возникал один, но очень большой вопрос. Тот самый, над которым я бьюсь сейчас.

Я посмотрел на часы. До конца вахты времени более чем достаточно. Если задача решаема путем чистой индукции, на основе известных мне факторов, я, возможно, с ней справлюсь. Если же нет – есть два пути. Спросить его в лоб, сделав вид, что мне известно больше, чем на самом деле, или продолжить сбор информации.

Мне вдруг стало смешно. Чем я в конце концов занимаюсь?

Достаточно взрослый человек, с недавних пор – миллионер, вдобавок имеющий неплохие шансы обрести чуть ли не бессмертие, и терзается совершенно дурацкими по своей сути вопросами. Заняться больше нечем? В каюте ждет тебя красивая женщина, в баре – почти любые из существующих на свете напитков, в шкафах – книги, которые все было недосуг прочитать.

А ну, постой, сказал я себе. Я помню, что в экземпляре Новикова довольно много закладок и пометок на полях, нельзя ли кое-что из этого извлечь?

Я спустился в кают-компанию. Книга стояла на том месте, где я ее видел прошлый раз.

Заодно заварив крепкий жасминовый чай и прихватив из бара начатую бутылку рома, я вернулся в рубку.

Да, читал он книгу внимательно, страницы испещрены подчеркиваниями и пометками. Ну и какие положения привлекли его внимание?

Большинство маргиналий касалось приводимых Фолсомом конкретных фактов из истории XIX и XX веков, вызвавших отчего-то несогласие или удивление Новикова. То ли эти сведения были ему неизвестны, то ли он оценивал их с другой точки зрения.