Андрей Громыко. Дипломат номер один

Американский президент надеялся, что война в Корее останется локальным конфликтом. Отказывался посылать в Корею подкрепления, побаиваясь, что Сталин затеял эту войну как отвлекающий маневр, чтобы оттянуть туда все американские силы и тогда нанести удар в Европе. Страны НАТО тоже опасались, что Соединенные Штаты увязнут в Корее.

Началась позиционная война на истощение. «Во время ужина, – писал Сталину советский посол в Пекине Павел Федорович Юдин, – Мао Цзэдун говорил о войне в Корее, указывал на то, что американцы, к сожалению, не хотят вести больших сражений. Главная наша задача в Корее – как можно больше уничтожить живой силы американцев. Мы, говорил Мао Цзэдун, не против того, чтобы война в Корее затянулась».

Записка А.А. Громыко В.М. Молотову о командировании советских специалистов для работы в Китай. 18 сентября 1950

[РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 1254. Л. 114–115]

Записка А.А. Громыко, М.А. Меньшикова, А.Г. Зверева И.В. Сталину об изготовлении орденов, медалей и грамот для КНДР. 2 ноября 1951

[РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 708. Л. 140]

Председатель ЦК Трудовой партии Кореи Ким Ир Сен принимает хлеб-соль во время посещения колхоза «Борец» Раменского района. 27 октября 1961

[ТАСС]

Война на Корейском полуострове продолжалась три года, один месяц и два дня. Она едва не стала ядерной. Она вполне могла привести к третьей мировой из-за неспособности ее участников понять намерения друг друга. Это была трагедия политических ошибок, оплаченная кровью.

Политические последствия корейской войны трудно переоценить. Она ускорила милитаризацию холодной войны и вывела ее из разряда европейского противостояния на глобальный уровень. Впервые (задолго до Карибского кризиса) холодная война могла перерасти в горячую. Настроения американцев изменились: общество согласилось на то, в чем раньше отказывало правительству. Сенаторы и конгрессмены легко проголосовали за увеличение военного бюджета, численность сухопутных сил удвоилась и достигла трех миллионов человек.

В НАТО приняли Турцию и Грецию. Сформировали Объединенные вооруженные силы. К началу корейской войны блок имел четырнадцать «недоукомплектованных и плохо оснащенных дивизий» – по оценке российских историков (Военно-исторический журнал. 2007. № 9). Среди них всего две американские. А к концу войны в Европе расквартировали шесть американских дивизий. Войска НАТО были полностью укомплектованы и оснащены для ведения боевых действий.

Ссылка в Лондон

При Вышинском в 1952 году дипломатам передали высотную новостройку на Смоленской площади, где они располагаются и поныне.

Министр приноравливался к графику Сталина, поэтому рабочий день Вышинского начинался в одиннадцать утра, а заканчивался в четыре-пять утра следующего дня. Совещания проходили ночью, когда люди мало что соображали. Громыко на здоровье не жаловался и выдерживал тяжелый ритм. И не менее тяжелый характер министра.

Сам Вышинский был исключительно работоспособен. К тому же он смертельно боялся отсутствовать на рабочем месте – вдруг понадобится Сталину. Существовал такой порядок: если звонит вождь, всем полагалось немедленно покинуть кабинет министра. Несколько раз он звонил во время заседаний коллегии МИД. Вышинский неизменно вставал и говорил:

– Здравствуйте, товарищ Сталин.

Члены коллегии немедленно вскакивали со своих мест и бросались к двери, чтобы оставить министра одного. Но дверь узкая, сразу все выйти не могли. Тому, кто выходил последним, Вышинский своим прокурорским голосом потом говорил:

– Я замечаю, что, когда я говорю с товарищем Сталиным, вы стремитесь задержаться в кабинете.

Дипломатов учили основному правилу: не высовывайся! Главное – исполнительность и никакой инициативы. И атмосфера абсолютной секретности. Молодой тогда дипломат Всеволод Дмитриевич Ежов рассказывал мне, как ему в руки попала бумага, полученная дипломатической почтой из Праги: «Из дневника посла СССР в Чехословакии. Запись беседы со шведским послом». Вся запись состояла буквально из одной строчки: «Сегодня во время прогулки на улице я встретил шведского посла. Мы поздоровались и разошлись». Ежов удивленно поинтересовался у старшего коллеги:

– А зачем он это сообщает?

– На всякий случай.

– А зачем гриф «секретно»?

– Так положено. Бумажке грош цена, а если ее ветром на улицу выдует, лучше сам за ней бросайся – посадят.

Сотрудников министерства предупреждали: о работе ни с кем не говорить, ни с родными, ни с друзьями. Да они и без таких предостережений чувствовали, что дипломатическая служба – дело весьма опасное.