Читаем Андрей Первозванный. Опыт небиографического жизнеописания полностью

Все слушали Епифания с замиранием сердца, не замечая, что давно уже не к ним он обращается, но к их предкам, да и не он вовсе, а сам Андрей Первозванный.

— Един Бог, один Вседержитель, Творец, Мудрый, Святый, Освящающий и Умудряющий Своим Духом, — продолжал святой апостол устами священника Христа своего. — Он пророков умудрил, Он эллинам дал мудрость, Он Моисею дал в помощь закон и заповеди спасения. И Моисей о Пророке заповедал: Иисус Христос — вот тот Пророк, о котором говорил Моисей, ведь среди пророков ни сил таких другой не явил, ни закон другой не исполнил. Моисей море рассёк жезлом, а Христос по морю прошёл на наших глазах тридцать стадий…

Тут прихожане и клирики заволновались: «Как, прямо на его глазах — Сам Христос?..»

— Да, целых тридцать стадий! И когда мы испугались, ведь была ночь, Он воскликнул: «Это Я — не бойтесь», — и брат мой Пётр, устремившись к Нему и сойдя с судна, тоже прошёл по морю. Моисей при помощи молитвы напитал народ в пустыне свыше манной, а Иисус пятью хлебами четыре тысячи насытил, и остатков было семь корзин. Илия одного мёртвого воздвиг молитвой, а Иисус повелением сына вдовы воздвиг в Наине. Елисей, семь раз согрев, воскресил отрока, а Иисус, взяв за руку, воскресил дочь начальника синагоги. И чтобы мне не перечислять по отдельности, скажу так: дела прямо всех-всех-всех пророков Иисус Христос один сотворил после крещения. Когда же Иисус пришёл к Иоанну креститься, Иоанн сказал ему: «Мне надобно креститься от Тебя — зачем же Ты приходишь ко мне?» Видя Иисуса, идущего к нему, он сказал о Нём: «Вот Агнец Божий, Который берёт на Себя грех мира, ведь я видел Духа, сходящего с неба на Него». И свидетельствовал Иоанн, говоря, что «Сей есть Сын Бога Живого». Это я, Андрей, слышал от самого Иоанна. А первосвященники, видя чудеса, которые Он творил, позавидовали и искали его, чтобы убить. Но Он Сам всё знал и предсказывал нам, что должно случиться с Ним: и Своё тридневное воскресение, и как мы увидим Его, и Своё новое пришествие с великой славой, когда Он будет судить живых и мёртвых и воздаст каждому по делам его. Мы предложили Ему обрушить с неба огонь на нечестивцев, но Человеколюбивый не согласился. Уча в святилище, Он обличил первосвященников за их дерзости и беззакония. А они, не вынеся этого, дали тридцать сребреников моему соученику Иуде, и тот выдал им Его ночью. Схватили они Его и предали Пилату, игемону Иудеи. Тот, рассудив и поняв, что из-за зависти предали они Его, захотел отпустить Его. Но первосвященники закричали: «Если отпустишь Его, ты не друг кесарю; кровь Его на нас и на детях наших». Тогда Пилат предал Его на их волю, и они Его распяли с Его соизволения. И положив в новый гроб, запечатали и приставили стражей, ведь Он сказал, что «на третий день воскресну». А ночью, на рассвете третьего дня, Он воскрес, оставив погребальные пелены свидетелями Своего воскресения. Ангел же отвалил камень от двери и сел поверх него, умертвив стражей сном. Когда жёны из нас пришли весьма скоро с миром ко гробу, сказал им ангел: «Воскрес Господь! Пойдите, скажите о том ученикам». Пока они шли к нам, встретился им Иисус, сказав: «Радуйтесь! Скажите ученикам, чтобы они шли в Галилею, и там они увидят Меня, как Я предсказал им». И мы многократно видели Его, восставшего из мёртвых, и ели и пили вместе с Ним в течение сорока дней. Он призвал нас проповедовать во имя Его покаяние и отпущение грехов всем народам, крестя во имя Отца и Сына и Святого Духа. И на наших глазах в третий час дня Он вознёсся, взошёл на небо и сел одесную Бога и Отца Своего. А мы ожидаем его при скончании века и теперь Его именем воскрешаем мёртвых, исцеляем болезни и изгоняем бесов во имя Отца и Сына и Святого Духа, аминь.

Стоявший среди клириков Успенской церкви монах Иаков прилежно записывал слова своего наставника, которые предполагалось теперь включить в состав нового жития апостола Андрея. Никто из никейцев не усомнился в их подлинности, ибо как иначе мог проповедовать их предкам сам Первозванный?

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

Чикатило. Явление зверя
Чикатило. Явление зверя

В середине 1980-х годов в Новочеркасске и его окрестностях происходит череда жутких убийств. Местная милиция бессильна. Они ищут опасного преступника, рецидивиста, но никто не хочет даже думать, что убийцей может быть самый обычный человек, их сосед. Удивительная способность к мимикрии делала Чикатило неотличимым от миллионов советских граждан. Он жил в обществе и удовлетворял свои изуверские сексуальные фантазии, уничтожая самое дорогое, что есть у этого общества, детей.Эта книга — история двойной жизни самого известного маньяка Советского Союза Андрея Чикатило и расследование его преступлений, которые легли в основу эксклюзивного сериала «Чикатило» в мультимедийном сервисе Okko.

Алексей Андреевич Гравицкий , Сергей Юрьевич Волков

Триллер / Биографии и Мемуары / Истории из жизни / Документальное
10 гениев науки
10 гениев науки

С одной стороны, мы старались сделать книгу как можно более биографической, не углубляясь в научные дебри. С другой стороны, биографию ученого трудно представить без описания развития его идей. А значит, и без изложения самих идей не обойтись. В одних случаях, где это представлялось удобным, мы старались переплетать биографические сведения с научными, в других — разделять их, тем не менее пытаясь уделить внимание процессам формирования взглядов ученого. Исключение составляют Пифагор и Аристотель. О них, особенно о Пифагоре, сохранилось не так уж много достоверных биографических сведений, поэтому наш рассказ включает анализ источников информации, изложение взглядов различных специалистов. Возможно, из-за этого текст стал несколько суше, но мы пошли на это в угоду достоверности. Тем не менее мы все же надеемся, что книга в целом не только вызовет ваш интерес (он уже есть, если вы начали читать), но и доставит вам удовольствие.

Александр Владимирович Фомин

Биографии и Мемуары / Документальное