Андрей Тимофеевич Болотов – выдающийся деятель науки и культуры 1738—1833

Андрей Тимофеевич значительно расширил ассортимент целебных растений, стал применять комбинации различных трав. Таков его лечебный «декокт» при простудах. Для его приготовления нужно брать две части буквицы, одну часть листьев шалфея и одну часть цветков ромашки. Смесь запаривали и горячим отваром поили больного на ночь, стараясь захватить болезнь в самом ее начале. В свои поездки Болотов всегда брал «декокт» в дорогу и широко применял при малейших признаках простуды как у него самого, так и у спутников, а также у встречающихся в пути людей. По его наблюдениям, «декокт», примененный своевременно, оказывал прямо-таки волшебное действие. Например, в конце декабря 1781 г. Болотов ездил в Москву, где в это время свирепствовала инфлюэнца (по современной терминологии грипп). Почувствовав недомогание, Андрей Тимофеевич обратился по какому-то делу к слугам. Но оказалось, что они все больны. Тогда Болотов приготовил свой «декокт», пил его сам и давал пить остальным. Сравнительно быстро все поправились.

Из многих трав с целебными свойствами Андрей Тимофеевич особенно часто применял и пропагандировал в статьях «Экономического магазина» буквицу, крушину, ландыш, лук, папоротник; пижму, подорожник, полынь, ромашку, тысячелистник, черемуху, чеснок, шалфей и др.

В статьях о лекарственных растениях он давал их подробную морфологическую характеристику, с тем чтобы каждый интересующийся мог надежно отличить необходимое растение от других и не допустить ошибки при использовании. На основе длительного применения дикорастущих трав в лечебных целях народная медицина накопила богатейший опыт во всех направлениях фитотерапии, несмотря на то что биохимическая и физиологическая сущность лечебного действия трав оставались совершенно неизвестными. Исходя из этого опыта, Андрей Тимофеевич рекомендовал лучшие сроки сбора лекарственных растений[³⁶ Экон. магазин. 1781. Ч. 5. С. 97—102; 177-187; 337—347.].

Большое значение он придавал технологии их заготовки, поскольку чаще всего действующее начало распределено не равномерно по всему растению, а сосредоточено главным образом в какой-либо его части: корне, листьях, коре, цветках (или даже в лепестках венчика), плодах, семенах. Соответственно с этим были рекомендованы способы сбора, заготовки впрок и формы использования трав.

О размахе врачебной деятельности Болотова свидетелыугвует его упоминание о том, что в период жизни в Киясовке в год он принимал свыше двух тысяч больных. «Не успело нескольким человекам, которым случилось мне давать оные [лечебные средства] от разных болезней, полегчать, и они от болезней своих получить скорое и удивительное полегчание, как в короткое время разнеслась о том по всем окрестностям громкая молва, и ко мне со всех сторон стали приходить и бабы и мужики просить помощи от разных болезней. Я с превеликою охотою удовлетворял их просьбы, по мере сил, знаний и возможности моей, и как со всех их не требовано было ни малейшей ни за лекарства, ни за труды, ни за посуду, в коей они раздавались, заплаты, то сие еще более весь черный народ в окрестностях к тому побуждало. А сие и имело последствие, что количество приходящих больных с каждым днем увеличивалось более и скоро дошло до того, что не протекало ни одного дня, в который бы не приходило или не приезжало ко мне по нескольку человек» [³⁷ Болотов А. Т. Жизнь и приключения... Т. 3. Стб. 505.].

Как же справлялся Андрей Тимофеевич с таким большим объемом работ? (Читатель, конечно, помнит и о других бесчисленных делах, вершимых этим удивительно трудоспособным человеком.) Помогала, как всегда, четкая упорядоченность в работе, склонность к изобретательству, изготовление различных приспособлений, ускоряющих и облегчающих труд. Приведем лишь один пример. В бытность свою в качестве управителя Киясовской волости подружился Болотов с лекарем Ф. А. Бентоном. А когда Андрей Тимофеевич переехал в Богородидк, то вскоре, воспользовавшись первым же подвернувшимся случаем, перебрался туда и Бентон, и дружба их окрепла еще более. Бентон научил Болотова делать бумажные «картузы» (пакеты) для хранения трав, и порледний следующим образом отреагировал на знакомство с новым приемом: «Не успел я сего искусства узнать, как тотчас был сделан станок и наделано множество картузов». Чувствуете деловитость и склонность к изобретениям: не руками пакеты изготавливать (это долго!), а придуман станок.