Читаем Андрей Тимофеевич Болотов – выдающийся деятель науки и культуры 1738—1833 полностью

Кроме персональных фондов А. Т. Болотова хранителями его рукописей (или материалов о нем) являются фонды других людей нашей страны. Так, в Центральном государственном архиве литературы и искусства СССР в фонде № 46 (Бартенева П. И.) имеется еще один сборник «Утренника» (1807), в фонде № 271 (А. А. Краевского) — рукопись его статьи о седьмой части «Записок» А. Т. Болотова, в фонде № 1268 (Нартова А. А.) — его письма к А. Т. Болотову (1773) и письма А. Т. Болотова к нему (1773— 1775).

В Библиотеке им. М. Е. Салтыкова-Щедрина в фонде № 358 (Быковых) хранится письмо Груздева (редактор журнала «Природа и люди») Быкову по поводу юбилея А. Т. Болотова, в Государственном Историческом музее в фонде Щукина хранится дневник П. А. Болотова, в Институте русской литературы АН СССР в фонде М. Н. Лонгинова — пять рукописных томов А. Т. Болотова «Записки садовые» 1804—1812 гг.


Судьба помологической работы

После смерти А. Т. Болотова вышли в свет два его сочинения: «Изображения и описание разных пород яблок и груш...» и автобиографические записки «Жизнь и приключения Андрея Болотова...».

Семь томов первой работы, написанных рукою Андрея Тимофеевича, были переданы в 1837 г. его сыном, Павлом Андреевичем, Российскому обществу любителей садоводства.

Совет Общества на собрании 8 марта 1837 г. принял решение: «... изъявить искреннейшую благодарность Общества П. А. Болотову, описания и рисунки, по рассмотрении оных, напечатать для общего сведения, исполнение чего поручить действительному члену И. А. Решетникову» [7 Бердышев А. П. А. Т. Болотов — первый русский ученый агроном. М.: Сельхозгиз, 1949. С. 144.].

Однако это решение оказалось невыполненным, и только в 1861 г. редактор «Журнала садоводства» А. К. Грелль начал печатать в редактируемом им журнале работу Болотова в сокращенном и переработанном виде под заглавием «Материалы для русской помологии».

В первом томе (1861) была помещена общая часть работы и описание с изображением 4 сортов русских яблонь, во втором (1862) — 17 сортов яблонь и в третьем (1863) —13 сортов яблонь и 3 сортов груш. Впрочем, следует заметить, что из 37 сортов, описанных в переработке Грелля, не все взяты из рукописей Болотова, некоторые были новыми и описаны Бехтеевым, Лодыгиным и самим Греллем (например, Антоновка, Черное дерево, Добрый крестьянин).

Грелль высоко оценивал труд Болотова, справедливо называя его отцом научной помологии. «Мы не можем брать на себя подробной оценки помологического труда А. Т. Болотова; скажем только, что мы находим общую часть его, т. е. то, что незабвенный автор называет краткими предварительными замечаниями, чуть ли не дельнее всего, что написано в этом роде по настоящее время учеными иностранными помологами. Не забудем, что Андрей Тимофеевич начал свой труд тогда, когда заграничная литература не представляла почти ничего письменного по этой части, ибо общепринятая система известного помолога Диля появилась в Германии только в 1799 г. Итак, в глухом уголке России, в деревне одного из малоизвестных уездов Тульской губернии жил в конце прошедшего столетия человек, который мог бы назваться отцом научной помологии и начертал свою собственную систему сортов яблоков и груш в то время, когда систем еще не существовало в остальной Европе» [8 Журн. садоводства. 1861. № 10. С. 212.].

Впоследствии А. К. Грелль еще раз напечатал «Материалы для русской помологии» без всякого изменения в газете «Русское садоводство» за 1884 г.

Позднее, в 1900 г., значительно более полное (по специальной части) извлечение из работы Болотова сделал А. С. Гребницкпй, напечатавший его в особом издании Департамента земледелия[9 Плодоводство в России. Материалы и исследования. 1900, Выл. 3. С. 1—10.] под тем названием, какое имела рукопись Андрея Тимофеевича.

И наконец, еще один раз помологическая работа А. Т. Болотова была напечатана уже в наше время издательством Московского общества испытателей природы [10 Болотов А. Т. Избр. соч. С. 241—277.]. В публикацию на этот раз вошли предисловие, общая часть и, в качестве образцов, шесть описаний сортов и два реестра.


Судьба автобиографических записок

Не менее интересна судьба автобиографических записок Андрея Тимофеевича. Они представляют собою повествование в виде писем Андрея Тимофеевича к читателю. Всего первоначально было обнаружено 300 писем, охватывавших период от рождения (и частично описание жизни предков) до 1795 г. и скомплектованных в 29 частей. Первая часть написана в 1789 г., последняя окончена в 1816 г.

Впервые небольшая часть записок была опубликована в журнале «Сын отечества» в 1839 г. (отрывок, описывающий открытие в 1762 г. Зимнего дворца, и отрывок, посвященный Эгерсдорфскому сражению) [11 Сын отечества. 1839. Ч. 8. С. 61—69; Ч. 9. С. 1—58.].

Перейти на страницу:

Все книги серии Научно-биографическая литература

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Третий звонок
Третий звонок

В этой книге Михаил Козаков рассказывает о крутом повороте судьбы – своем переезде в Тель-Авив, о работе и жизни там, о возвращении в Россию…Израиль подарил незабываемый творческий опыт – играть на сцене и ставить спектакли на иврите. Там же актер преподавал в театральной студии Нисона Натива, создал «Русскую антрепризу Михаила Козакова» и, конечно, вел дневники.«Работа – это лекарство от всех бед. Я отдыхать не очень умею, не знаю, как это делается, но я сам выбрал себе такой путь». Когда он вернулся на родину, сбылись мечты сыграть шекспировских Шейлока и Лира, снять новые телефильмы, поставить театральные и музыкально-поэтические спектакли.Книга «Третий звонок» не подведение итогов: «После третьего звонка для меня начинается момент истины: я выхожу на сцену…»В 2011 году Михаила Козакова не стало. Но его размышления и воспоминания всегда будут жить на страницах автобиографической книги.

Михаил Михайлович Козаков , Карина Саркисьянц

Биографии и Мемуары / Театр / Психология / Образование и наука / Документальное
Моя борьба
Моя борьба

"Моя борьба" - история на автобиографической основе, рассказанная от третьего лица с органическими пассажами из дневника Певицы ночного кабаре Парижа, главного персонажа романа, и ее прозаическими зарисовками фантасмагорической фикции, которую она пишет пытаясь стать писателем.Странности парижской жизни, увиденной глазами не туриста, встречи с "перемещенными лицами" со всего мира, "феллинические" сценки русского кабаре столицы и его знаменитостей, рок-н-ролл как он есть на самом деле - составляют жизнь и борьбу главного персонажа романа, непризнанного художника, современной женщины восьмидесятых, одиночки.Не составит большого труда узнать Лимонова в портрете писателя. Романтический и "дикий", мальчиковый и отважный, он проходит через текст, чтобы в конце концов соединиться с певицей в одной из финальных сцен-фантасмагорий. Роман тем не менее не "'заклинивается" на жизни Эдуарда Лимонова. Перед нами скорее картина восьмидесятых годов Парижа, написанная от лица человека. проведшего половину своей жизни за границей. Неожиданные и "крутые" порой суждения, черный и жестокий юмор, поэтические предчувствия рассказчицы - певицы-писателя рисуют картину меняющейся эпохи.

Александр Снегирев , Елизавета Евгеньевна Слесарева , Адольф Гитлер , Наталия Георгиевна Медведева , Дмитрий Юрьевич Носов

Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Спорт
Лобановский
Лобановский

Книга посвящена выдающемуся футболисту и тренеру Валерию Васильевичу Лобановскому (1939—2002). Тренер «номер один» в советском, а затем украинском футболе, признанный одним из величайших новаторов этой игры во всём мире, Лобановский был сложной фигурой, всегда, при любой власти оставаясь самим собой — и прежде всего профессионалом высочайшего класса. Его прямота и принципиальность многих не устраивали — и отчасти именно это стало причиной возникновения вокруг него различных слухов и домыслов, а иногда и откровенной лжи. Автор книги, спортивный журналист и историк Александр Горбунов, близко знавший Валерия Васильевича и друживший с ним, развенчивает эти мифы, рассказывая о личности выдающегося тренера и приводя множество новых, ранее неизвестных фактов, касающихся истории отечественного спорта.

Александр Аркадьевич Горбунов

Биографии и Мемуары