Читаем Андрей Тимофеевич Болотов – выдающийся деятель науки и культуры 1738—1833 полностью

Однажды при переезде с одного места жительства на другое они задержались в Пскове, чтобы отдохнуть от длительной и утомительной дороги. Остановка была вдвойне приятной, поскольку происходила она в доме старшей сестры Андрюши, Прасковьи Тимофеевны, вышедшей замуж за псковского помещика Василия Савиновича Неклюдова. Дом был большой и по обычаю тех времен состоял из двух половин, разделенных сенями. В одной жили хозяева, вторая предназначалась для гостей, приезжавших на длительное время. Не успели хозяева и гости порадоваться встрече, и суматоха по случаю приезда еще не улеглась, как Андрюша уже успел ускользнуть от внимания родителей, проник на пустующую гостевую половину и занялся осмотром комнат и их обстановки. В одной из комнат его внимание привлекло ружье. Хотя оно стояло в углу и было запрятано, зоркие глаза мальчика сумели обнаружить его, и вскоре Андрюша уже внимательно изучал любопытный предмет не только глазами, но и руками, трогая разные детали. Исследование закончилось тем, что ружье выстрелило. От неожиданности, страшного грохота, вызванного не только выстрелом, но и падающими во множестве осколками разбитого большого зеркала (в него попал ружейный заряд), а также от сильного толчка в результате отдачи Андрюша потерял сознание и рухнул на пол. Прибежавшие на шум выстрела родичи увидели страшную картину: в пороховом дыму среди осколков геркала лежит неподвижно мальчик, а рядом с ним валяется ружье. Перепуганная мать с плачем бросилась к нему, считая его мертвым. К счастью, мальчик вскоре очнулся, и все убедились, что он жив и невредим. Радости родных не было предела. В то время Андрюша был единственным ребенком в семье, старшие дочери повыходили замуж, а другие дети умерли в младенческом возрасте. Поэтому его нежили и баловали, порою забывая, что излишняя родительская любовь часто идет во вред ребенку. Сам Андрей Тимофеевич, вспоминая детские годы, писал, что некоторые его пороки в ранние годы, например излишнее упрямство, были связаны с чрезмерной лаской и что ему впоследствии пришлось затратить немало усилий, чтобы преодолеть эти пороки.


Случай с лошадью

В другой раз злую шутку с ним сыграло желание взрослых развлечь ребенка (в ту пору ему было 9 лет) участием в охоте. Собравшись большой компанией, отец Андрюши, его зять и многочисленные гости, сев верхом на лошадей, отправились с гончими на псовую охоту. Посадили на лошадку и Андрюшу. Правда, к этому времени он уже неплохо держался в седле и имел некоторый навык верховой езды. Тронулись легкой рысцой, и все было хорошо, взрослые впереди, Андрюша за ними. Но вот кавалькада въехала на лесную вырубку, большую поляну с многочисленными пнями, и тут выскочил заяц. Охотники, охваченные азартом, с гиком устремились за косым. Андрюша, не видевший в охотничьих делах взрослых ничего привлекательного и думавший только о верховой прогулке, надеялся ехать следом за охотниками. Однако его лошадь, увлеченная общей суматохой, поскакала вслед за другими лошадьми. Мальчик попытался сдержать лошадь и перевести ее на шаг или хотя бы на небыстрый бег, но силенок у него не хватило, и лошадь, закусив удила, мчалась все быстрее и быстрее. Чтобы лучше держаться на лошади, он бросил поводья, склонился вперед и ухватился за гриву. Стало еще хуже. Его начало так подбрасывать, что он мог вылететь из седла. Тогда он решил соскочить сам. Выбрал место, где пней было поменьше, высвободил ногу из стремени и прыгнул. Результат был неожиданный и совсем не тот, на который он рассчитывал. Выпрыгивая, Андрюша совсем забыл про вторую ногу. Она осталась в стремени, и он при падении повис на ней. Вспоминая, как он тогда со страхом ожидал смертельного удара, Андрей Тимофеевич позднее писал: «Всякому теперь можно рассудить, не на единый ли волос или не на пядень ли я был от смерти? Упасть на всем скаку лошади между пеньев и повиснуть на стреме? Долго ли было убить лошади меня ногой либо раздребезжить о пенья и коряги? Однако ни того ни другого не последовало»[3 Болотов А. Т. Жизнь и приключения... 1871. Т. 1. Стб. 59.]. Случай снова предохранил Андрюшу от огромной опасности: лошадь заступила ногой за свесившийся повод и вынуждена была остановиться.

Оба этих трагических случая сыграли в жизни Андрея Тимофеевича и положительную роль. Наблюдая в будущем, как много времени тратят некоторые помещики на охотничьи забавы, он благодарил судьбу за то, что еще с детства в нем осталась неприязнь к ружьям и охоте, что позволило ему использовать время на более полезные для общества дела.


Учитель Миллер

Отрицательная сторона кочевого образа жизни семьи стала чувствоваться несколько позднее, когда пришло время подумать об учебе мальчика. Отец — Тимофей Петрович — хотел, чтобы его сын свободно владел немецким и французским языками, получил хорошие знания математики и физики, необходимое эстетическое воспитание. При постоянных переездах с места на место такой возможности не было.

Перейти на страницу:

Все книги серии Научно-биографическая литература

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Третий звонок
Третий звонок

В этой книге Михаил Козаков рассказывает о крутом повороте судьбы – своем переезде в Тель-Авив, о работе и жизни там, о возвращении в Россию…Израиль подарил незабываемый творческий опыт – играть на сцене и ставить спектакли на иврите. Там же актер преподавал в театральной студии Нисона Натива, создал «Русскую антрепризу Михаила Козакова» и, конечно, вел дневники.«Работа – это лекарство от всех бед. Я отдыхать не очень умею, не знаю, как это делается, но я сам выбрал себе такой путь». Когда он вернулся на родину, сбылись мечты сыграть шекспировских Шейлока и Лира, снять новые телефильмы, поставить театральные и музыкально-поэтические спектакли.Книга «Третий звонок» не подведение итогов: «После третьего звонка для меня начинается момент истины: я выхожу на сцену…»В 2011 году Михаила Козакова не стало. Но его размышления и воспоминания всегда будут жить на страницах автобиографической книги.

Михаил Михайлович Козаков , Карина Саркисьянц

Биографии и Мемуары / Театр / Психология / Образование и наука / Документальное
Моя борьба
Моя борьба

"Моя борьба" - история на автобиографической основе, рассказанная от третьего лица с органическими пассажами из дневника Певицы ночного кабаре Парижа, главного персонажа романа, и ее прозаическими зарисовками фантасмагорической фикции, которую она пишет пытаясь стать писателем.Странности парижской жизни, увиденной глазами не туриста, встречи с "перемещенными лицами" со всего мира, "феллинические" сценки русского кабаре столицы и его знаменитостей, рок-н-ролл как он есть на самом деле - составляют жизнь и борьбу главного персонажа романа, непризнанного художника, современной женщины восьмидесятых, одиночки.Не составит большого труда узнать Лимонова в портрете писателя. Романтический и "дикий", мальчиковый и отважный, он проходит через текст, чтобы в конце концов соединиться с певицей в одной из финальных сцен-фантасмагорий. Роман тем не менее не "'заклинивается" на жизни Эдуарда Лимонова. Перед нами скорее картина восьмидесятых годов Парижа, написанная от лица человека. проведшего половину своей жизни за границей. Неожиданные и "крутые" порой суждения, черный и жестокий юмор, поэтические предчувствия рассказчицы - певицы-писателя рисуют картину меняющейся эпохи.

Александр Снегирев , Елизавета Евгеньевна Слесарева , Адольф Гитлер , Наталия Георгиевна Медведева , Дмитрий Юрьевич Носов

Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Спорт
Лобановский
Лобановский

Книга посвящена выдающемуся футболисту и тренеру Валерию Васильевичу Лобановскому (1939—2002). Тренер «номер один» в советском, а затем украинском футболе, признанный одним из величайших новаторов этой игры во всём мире, Лобановский был сложной фигурой, всегда, при любой власти оставаясь самим собой — и прежде всего профессионалом высочайшего класса. Его прямота и принципиальность многих не устраивали — и отчасти именно это стало причиной возникновения вокруг него различных слухов и домыслов, а иногда и откровенной лжи. Автор книги, спортивный журналист и историк Александр Горбунов, близко знавший Валерия Васильевича и друживший с ним, развенчивает эти мифы, рассказывая о личности выдающегося тренера и приводя множество новых, ранее неизвестных фактов, касающихся истории отечественного спорта.

Александр Аркадьевич Горбунов

Биографии и Мемуары