Андрейка

Возле избы Ахрема Наумчика Андрейка вскочил на ноги и быстро помчался по огороду. Дом бабушки Василисы был теперь рядом. И едва мальчик поравнялся с хлевом, прилегающим к дому, как тут его и заметили осоловевшие за бессонную ночь глаза Романа Томашука.

Уже которую ночь Томашук следил за хатой Василисы, ждал появления Зинаиды Антоновны или ее сына. Старался напасть на след партизанского отряда, чтобы выслужиться перед оккупантами. И вот дождался!

Андрейка только-только собрался ступить на вытоптанную у избы тропинку, как вдруг перед ним, точно из-под земли, вырос высокий чернобородый Роман. Несколько мгновений они так и стояли друг против друга и за эти напряженные мгновения успели полностью увериться: Роман — в своем превосходстве над мальчишкой, а Андрейка — в безвыходности своего положения.

— Вот мы и встретились, голубок! — злобно прошипел Роман, схватив Андрейку за руку.

— Пустите! Мне к бабушке! — по-детски беспомощно вскрикнул он.

— Сначала к дедушке пойдем! — И Томашук схватил мальчика на руки, крепко прижал лицом к своему левому плечу, чтобы тот не мог закричать, и, воровски оглядываясь по сторонам, напрямик через огород бросился к каменному строению, в котором размещалась немецкая комендатура.

...Когда достаточно рассвело, Яким Михальков поднялся с пня. Приятный сосновый запах щекотал ноздри. В ушах шумело, и этот шум сливался воедино с утренним шелестом древесной листвы.

Прячась за кустами, Михальков направился к дозорному и скорее для собственного успокоения спросил:

— Андрейка не появлялся?

— Нет,— хмуро ответил партизан, который, как и его командир, был уже почти уверен в том, что с юным разведчиком случилась беда.

— Так...— Командир вздохнул.— Ну что ж, больше нам тут делать пока нечего...

Несколько минут спустя по его приказанию бойцы отошли на исходные позиции, чтобы здесь, на опушке, их никто не мог обнаружить. За все время войны это был первый случай, когда рота Михалькова без боя отходила назад.

Глубже в лесу, недалеко от зоны партизанского отряда, Михальков встретил Мартына и начальника штаба. Не говоря ни слова, оба они вытащили из карманов портсигары и протянули командиру роты, предлагая закурить. Тот с жадностью схватил махорочную самокрутку из портсигара начальника штаба — на марше курить строжайше запрещалось — и, прикурив у Мартына, тяжко вздохнул:

— Жаль хлопца...

— Пока неизвестно, что могло с ним случиться,— ответил командир отряда. И, повернувшись к начальнику штаба, добавил: — Придется снова пересматривать план операции.

Тот в знак согласия молча кивнул головой.

VIII

Каменка раскинулась вдоль шоссейной магистрали Минск — Москва, в четырнадцати километрах от районного центра. От других сел Каменка отличалась несколькими каменными строениями, сохранившимися с давних времен,— видно, этому она и обязана своим названием, — и довольно большим количеством жителей, что делало ее вторым центром в этом районе.

Гитлеровцы учитывали значение Каменки еще и как железнодорожной станции. Важно было для них также то, что неподалеку от местечка находилось большое торфяное болото. Торф, добытый там еще до войны, шел на топливо.

Комендант Каменки хоть и подчинялся начальнику районной комендатуры, но действовал самостоятельно, проявляя широкую инициативу. Прибыв сюда, он сразу же занял каменное здание бывшего почтового отделения, приказал обнести его высоким забором и принялся наводить жестокий «новый порядок».

Деятельность коменданта, возможно, была бы и еще более активной и широкой, если бы в Михеевских лесах не появились партизаны. Они перехватывали автомашины с награбленным фашистами добром, выручали советских людей, которым угрожал угон на гитлеровскую каторгу в Германию, а главное — прекратили предпринимательскую деятельность коменданта и его головорезов. Тот попытался было поставить в лесу циркулярки, с тем чтобы на месте валить белорусский лес, пилить его на первосортные доски и отправлять их к себе домой. Но народные мстители очень быстро покончили и с этими «предприятиями», и с теми, кто осмеливался сунуться в лес. Больше того: хоть и немало месяцев прошло с тех пор, как немцы оккупировали территорию района, а хозяевами на ней так и не смогли стать. С каждым днем ширилась боевая деятельность партизан дядьки Мартына, и это вынуждало фашистов держаться поближе к своим гарнизонам.

Комендант Каменки обер-лейтенант Краузе отлично понимал, что положение его далеко не безопасно. Вот и недавно партизаны взорвали на железнодорожной станции эшелон с боеприпасами. Беспрерывные взрывы, широкие столбы огня, подпиравшие по ночам небо, удары осколков от снарядов по стенам комендатуры — все это не могло не привести оберлейтенанта в ужас. Неудивительно, что ему часто казалось, будто и сам он вот-вот взлетит на воздух.

Это и заставляло Краузе еще более строго и требовательно относиться к своим подчиненным, особенно к полицейским.