Андрейка

Эти слова «Андрейка твой» неприятно резанули Мартына. Он сразу насупился, помрачнел, и Варвара Максимовна тут же спохватилась, поняла, что она, в сущности, неправа. Может быть, зря накричала она на Андрейку, зря защищает Юрика? «Но ведь я мать, — мелькнула мысль, — разве могу я нападать на родное дитя?»

— Та-ак,— протянул Мартын не обещающим ничего хорошего голосом.— Та-ак... А из-за чего они подрались?

— Юрка назвал Андрейку предателем! — снова выпалила Нина.

— Ты действительно так и обозвал его, Юра? — еще более суровым тоном спросил отец.

Мальчик поднялся со стула, опустив голову.

— Тебе что, телята язык откусили? — набросилась на него мать.— Говори все, что у вас было, пусть теперь отец сам разбирается! Только правду говори, слышишь?

Но Юрик продолжал упорно молчать, и Варвара Максимовна еще больше усомнилась в его искренности и правоте. Ей захотелось узнать всю правду: ведь перед отцом сын лгать не будет и Андрейка скажет правду.

— Они с Михасем еще прошлым летом сговорились против Андрейки,— опять посыпала словами девочка, ободренная присутствием отца. — И в лесу они нас обманули, и в колхоз на работу не ходили совсем. Оба курят...

Нина волновалась все больше и спешила высказать отцу все, что знала о брате и что слышала о нем в школе. А Юрик, совсем понурив голову, молча вертел пуговицу на пиджаке и с возрастающим страхом слушал, как честит сестренка его друга Михася, самого недисциплинированного и отстающего мальчишку в школе.

— И Юрка еще дружит с таким! — возмущенно закончила Нина.

Ну что возразить ей, как оправдаться в глазах отца? Ведь Юре и самому надоела эта дружба. Все время он был как бы слепым придатком Михася, послушно делал все, что он скажет. Иногда тошно становилось от всего этого, но не хватало духу порвать с Михасем. Не хватало мужества и сейчас рассказать всю правду, и Юра решил признаться лишь в чем-нибудь, хотя бы в том, о чем спрашивал отец.

— Я сказал на Андрейку... предатель,— пробормотал он, переступив с ноги на ногу.

— А ты подумал о том, что говоришь? — тихо спросил Мартын.

— Меня Михась научил...

— А знаешь ли ты, что за такое тяжелое оскорбление тебя мало избить?

— Дядя Мартын! — не выдержал Андрейка.— Я его только разок стукнул!

Нина фыркнула. Варвара Максимовна косо глянула на нее и отошла от печи.

Все было понятно, и Мартын счел разговор оконченным. Особенно он был доволен Ниной, которая так горячо, так искренне держала его сторону и высказала брату правду в глаза. Хотелось ему вызвать на разговор и Андрейку, но, видя, как взволнован мальчик, он решил поговорить с ним позднее.

— Проси прощения,— приказал отец Юрику.

Тот повернулся к Андрейке и с кислым лицом тихо пробормотал несколько слов, которых почти никто не расслышал.

— А теперь за стол, — примирительно сказала Варвара Максимовна, довольная тем, что разговор Мартына с мальчиками закончился так мирно.

От веселого, хорошего настроения, с которым ехал Мартын домой, ничего не осталось. В его семье происходили совсем нежелательные, неприятные дела. Варвара не разобралась, зря набросилась на Андрейку. Мальчика Мартын знал, знал его характер, но в таком состоянии, как сегодня, не видел его еще никогда. Пожалуй, Варвара виновата больше Юрки. Не надо было ей вмешиваться в их дела, обижать сироту. А с Юриком Андрейка и сам разобрался бы.

Тяжело было на сердце и у Андрейки, очень тяжело. Варвара Максимовна сгоряча обидела его словами, которые укололи в самое сердце. И если бы не приехал дядя Мартын, Андрейка ушел бы из дому куда глаза глядят.

— Молодец, Андрей, проучил Юрку как следует,— подошел к нему Мартын.— Партизан так и должен поступать. Садись есть. Скоро, брат ты мой, опять в Минск поедем.

Андрейка поднял грустные глаза и, вглядевшись в доброе лицо старшего друга, сразу посветлел. В глазах у мальчика загорелась счастливая надежда, а сердце забилось сильнее. Но спросить у Мартына, что означают его слова насчет Минска, не решился.

XIII

Антонине Ивановне все было известно. И то, что Михась подчинил себе слабовольного Юрика, и то, что Андрейка с самого начала не искал дружбы Юры и Михася. Андрейка поступил правильно, перед всем классом обличив их в нечестности.

Дошли до нее, классного руководителя, сведения о том, что Андрейка дал Юрику несколько тумаков и за это имел большие неприятности в доме своего опекуна.

Так на чью же сторону стать ей, учительнице? Или просто сделать вид, будто она ничего не знает, и пройти мимо этого семейного происшествия? Тем более, что Андрейка первым начал драку. А если делу дать ход, придется в школу вызывать родителей Михася и Юрки. Признаться, ей не очень хотелось этого. Что там ни говори, трудно иметь дело с детьми ответственных работников.

Но Андрейка сам начал все. За полчаса до занятий он подошел к учительнице и, краснея, сказал:

— Я к вам, Антонина Ивановна.

— Слушаю тебя, Голенчик,— ответила учительница.