Аненэрбе. «Наследие предков». Секретный проект Гитлера

Захватывающе? Еще как! А теперь представьте, как все эти фантазии действовали на слушателя, когда перед ним выступал лично Горбигер со своим блистательным даром красноречия. Тем более что горбигерианцы приводили в доказательство своих теорий массу исторических и псевдоисторических фактов. Например, древние китайские сказания, которые изображают Луну в качестве огромного ледяного дракона, угрожающего всему живому на Земле. Или священные книги загадочных коренных жителей Южной Америки – тольтеков, в которых история Земли описывается в полном согласии с теорией Горбигера. А еще новогвинейские каменные фигуры высотой в десять метров, в точности повторяющие облик древних гигантов, и легенды аборигенов, рассказывающие о том, что именно так выглядели их далекие предки.

Учение Горбигера успешно шагало рука об руку с нацистской доктриной до определенного момента. А потом его постигла участь всех, кто пытался претендовать на то, чтобы разделить с фюрером его успех. Следы самого основателя умения теряются. Может быть, если бы я уделил больше внимания его судьбе, мне удалось бы раскопать истину о кончине Горбигера, но на это ушло бы несколько драгоценных месяцев или даже лет. Поэтому я решил удовлетвориться формулой, которая содержится в досье немецкой криминальной полиции: «Пропал без вести». Taк закончился путь человека, которого нацисты называли Коперником ХХ столетия.

А что же основанная им школа? Она продолжала существовать, но уже в рамках новой, нацистской науки. И хотя, в конечном счете, ее положение оказалось почти маргинальным, и выживали горбигерианцы лишь благодаря непрестанной поддержке со стороны всесильных СС, Гитлер по старой памяти прислушивался к их предсказаниям, особенно касавшимся погоды. За что, в конечном счете, и поплатился: в 1941 году, перед нападением на Советский Союз, фюрер долго консультировался с учениками старого безумца: чего стоит ждать от предстоящей зимы? Их ответ был единодушным: предстоящая зима станет одной из самых теплых и мягких во всем XX столетии! И Гитлер, убежденный, что заключил «союз с холодом», не обеспечил свою армию теплым обмундированием. В итоге солдаты вермахта, дошедшие почти до самой Москвы, стали жертвой ударивших в декабре морозов. Смазка в оружии замерзала, солдаты сходили с ума от стужи, полностью утратив боеспособность. И лишь фюрер, отказываясь верить в действительность, кричал, что «вечный лед» поможет ему одолеть любого противника…

Итак, четыре досье лежали передо мной. За несколько лет я существенно дополнил их. Конечно, некоторые нюансы остались скрытыми от меня, но главное я усвоил: Гитлер не был одинок, Рядом с ним двигались многие люди, руководя фанатичным главой нацистов, направляя его деятельность в определенное русло, внушая ему определенные идеи. Все они недооценили мощь своего партнера, сумевшего постепенно избавиться от них и двигаться своей дорогой. Роли поменялись: марионетка стала кукловодом, ловко используя способности и таланты тех, кто пытался претендовать на главную роль, всех этих мистически настроенных интеллектуалов.

Но даже не это было самым любопытным во всей истории. Я не понимал, почему роль Ланца, Хаусхофера, Зеботтендорфа и Горбигера не упоминается в книгах, посвященных нацизму, почему о них не сыщешь и пару строчек в гигантском холме литературы, посвященной Третьему рейху. Вполне можно понять, почему их роль замалчивалась в гитлеровской Германии – фюрер не терпел рядом с собой конкурентов. Но почему о них ничего не говорилось и после войны?

Косность и не любопытство исследователей? Или эти люди – ключ к некой тайне, которую лучше было бы сохранить от человеческих глаз?

Чтобы выяснить это, я продолжил свои изыскания. И путь мой лежал к институту «Наследие предков», в котором, как выяснилось вскоре, работал и мой отец.

Рождение Аненэрбе

Мой отец, как я уже говорил выше, не любил особенно распространяться про свои исследования. Когда я его спрашивал об этом, он отвечал довольно уклончиво: «В принципе, сынок, я занимался тем же, чем и до тридцать третьего года. Древняя история, рунические письмена, обычаи германцев – все это Гиммлер забрал под свою опеку. Тогда нами руководил Герман Вирт…». Это имя я, впрочем, слышал от отца один-единственный раз. Упомянув его, он осекся и замолчал.

Мне было тогда пятнадцать лет, и я жаждал узнать как можно больше любыми путями. Никаких сведений о господине Вирте в литературе, понятное дело, я не обнаружил. И решил воспользоваться методом, о котором вычитал в одном из дешевых детективов. Прием был, как я понимаю сейчас, откровенно хулиганским, но он сработал. И еще как сработал…

Дядю Олафа, Олафа Вайцзеккера, я помню с самого раннего детства. Старый друг моего отца – они были знакомы с середины 1930-х годов, причем, как я не без основания подозревал, благодаря общей тематике исследования. Он жил неподалеку от нас и часто захаживал в гости. В очередной раз дядя Олаф появился на пороге нашего дома спустя два дня после памятного разговора с отцом, в котором тот упомянул фамилию Вирта.