Ангелы мщения

С обидой пишешь письма мне, что я забыл тебя,Но ты пойми, я на войне, моя любимая.Так много, мне не перечесть, ждут писем от меня,И в Омске есть, и в Томске есть, моя любимая.И ждет меня еще давно законная жена,Тебя забыть мне суждено, моя любимая…[412]

И так далее — о том, что для него эта женщина была всего лишь приключением, а после войны он вернется к семье. Какая всем известная, старая, печальная история, неверность одной женщине, обман другой, юной. На войне для таких историй имелись все условия. А Роза и ее товарищи были еще так молоды, без жизненного опыта, с не закаленными обидами сердцами…

Дальше — еще одно стихотворение с пассажами, выдающими талантливого, но не очень образованного автора:

Под напевом пуль и свист снарядовЯ иду сегодня снова в бойВ той, когда-то новенькой шинели,Что стояли, помнишь, мы с тобой…[413]

Другие переписанные в дневник стихи — красивые и сентиментальные, в форме письма от любимого с войны. Трогала сердца фронтовая лирика Иосифа Уткина — поэта и военного корреспондента. После ранения — ему оторвало четыре пальца на правой руке в 1941 году под Ельней — Уткин лечился в Ташкенте и написал там две книжки фронтовой лирики. В 1942-м он снова был на фронте, в 1944-м погиб. Роза переписала одно из самых популярных тогда — стихотворение о фронтовых письмах, где были такие строчки:

На улице полночь, свеча догорает,Высокие звезды видны.Ты пишешь письмо мне, моя дорогая,В пылающий адрес войны…[414]

И еще — стихи неизвестного поэта, пользовавшиеся очень большой популярностью среди фронтовиков:

И, в края уезжая бранные,Кровью залитые края,Знай, идет сквозь поля туманныеЗа тобою любовь моя.

Еще две странички, и дневник обрывается. В конце — снова бои, снова парни, снова тоска и душевные метания. Роза признается, что «жизнь своя мне опостылела, я рада умереть во имя Родины: как хорошо, что есть эта возможность..»[415] В записях часто присутствуют упоминания путаницы, смятения. «Господи! Неужели ты не поможешь мне разобраться во всем? Все так перепутано, о Боже!»[416]

На этой ноте и кончается дневник. В последней записи, сделанной за пару дней до гибели, Роза пишет: «Снова ночью марш, сейчас темно, скоро рассвет, сижу у костра и пишу. Как плохо, когда нет начальника надо мной, хорошо, что никто не прикажет, но плохо — никто не подскажет, что делать? Я не могу найти удовлетворения своему сердцу. Никому я не нужна»[417].

О «дружной бродячей тройке» — так называла Роза себя, Калю и Сашу Екимову — после войны рассказывала корреспондентам Калерия — девушка, о которой Роза отзывалась с уважением: «Хорошая девушка. Она никакого не имеет эгоизма и смелая, очень здраво мыслит, разбирается хорошо во всех вопросах, память золотая, но немного с ленцой»[418]. Кале с Сашей Екимовой было интересно, несмотря на ее высокомерный характер, а Роза была «шебутная и добрая»[419]. Когда обе они погибли, Каля не убивалась по ним, как по Маше Шварц, но ей стало очень одиноко.

Роза погибла в конце января. 17 января она отправила редактору Петру Молчанову письмо прямо с линии огня: написала его, вернувшись ненадолго в землянку передохнуть. «Извините за долгое молчание. Писать было совсем некогда. Шла моя боевая жизнь на настоящем фронте. Бои были суровые, но я каким-то чудом осталась жива и невредима. Шла в атаку в первых рядах. Вы уж извините, что Вас не послушалась. Сама не знаю, но какая-то сила влечет меня сюда, в огонь… Немцы сопротивлялись ужасно. Особенно возле старинного имения. Кажется, от бомб и снарядов все поднято на воздух, но у них еще хватает огня, чтобы не подпускать нас близко. Ну ничего, к утру все равно одолеем их. Стреляю по фашистам, которые высовываются из-за домов, из люков танков и самоходок…».

Впервые Роза пишет Молчанову о том, что ее могут убить. «Быть может, меня скоро убьют. Пошлите, пожалуйста, моей маме письмо. Вы спросите, почему это я собралась умирать. В батальоне, где я сейчас, из 78 человек осталось только 6…».

Было ли у Розы плохое предчувствие? Как бы то ни было, в этому аду она и не подумала о том, чтобы вернуться в свой снайперский взвод. Там тоже было находиться отнюдь не безопасно (из взвода тоже примерно половина девушек были ранены или убиты за год на фронте), но Розе опасностей, подстерегающих снайпера на передовой, было мало.