Ангелы Опустошения

У Саймона и Лазаря двое братьев было в шизарне, как я говорил, один конченый кататоник который отказывается обращать на все вокруг внимание вообще и вероятно смотрел на своих санитаров с такой мыслью: «Я надеюсь эти парни не станут учить меня их трогать, я полон безнадежных электрических змей» а вот другой брат который был всего лишь шизоидной (продвинутой) личностью еще с надеждой преуспеть в мире и следовательно и не вру ему помог сбежать из больницы на Лонг-Айленде сам Саймон по какому-то тщательно разработанному плану вроде планов Французских Воров из «Рифифи»[138] – И вот теперь Тони был на свободе и работал (изо всех вещей, которыми я занимался пацаном) подавальщиком в кегельбане, однако на Бауэри, куда мы пошли повидаться с ним и где я увидел его в яме согнувшегося быстро установить кегли – Затем позже, на следующий вечер когда я слонялся по квартире Филлипа Воэна читая Малларме и Пруста и Корбье по-французски, в дверь позвонил Ирвин и я подошел к двери и увидел там их втроем, Ирвина, Саймона и маленького низенького светловолосого прыщавого Тони между ними – «Тони, познакомься это Джек». И стоило Тони увидеть мое лицо, или глаза, или туловище, или что там еще было, как он резко развернулся и ушел от всех и я никогда больше его не видел.

Я думаю это потому что я похож на его старшего брата-кататоника, по крайней мере Лаз мне так сказал.

Позже я пошел в гости к своему старому другу Дени Блё.

Дени Блё – тот фантастический тип с которым я жил на Западном Побережье в мои дни на дорогах, который воровал все что попадалось на глаза но раздавал иногда вдовам (Bon coeur, доброе сердце) а ныне жил скудно я бы сказал в квартирке на 13-й улице у самой набережной с ледником (где тем не менее по-прежнему хранил свое домашнее консоме из цыпленка приготовленное по особому рецепту)  – Напяливал Поварские колпаки и жарил огромных Индеек целиком на День благодарения для громадных компаний хипстеров и битников Деревни что лишь смывались в конце утаскивая под полой индюшачьи ножки – Единственно потому что ему хотелось познакомиться с четкой цыпочкой из Гринич-Виллидж – Бедный Дени. Дени у которого был телефон и полный ледник и бичи сидели у него на шее, иногда стоило ему уйти на выходные бичи оставляли зажженным весь свет, все краны открытыми а двери квартиры незапертыми – Его постоянно предавали, даже я сам, как он утверждал. «Ну Дулуоз,  – говорил этот большой 220-фунтовый черноволосый толстый француз (который раньше крал а теперь лишь тибрит то что ему причитается

),  – ты всегда меня морочил как бы ни старался сделать по-другому – Вот я сейчас тебя вижу и мне тебя жалко». Он извлек какие-то государственные облигации с собственными фотографиями где он тыкал пальцем в государственные облигации и красными чернилами было написано: Я всегда смогу себе позволить консоме и индейку. Он жил всего лишь в квартале от обеих Рут. «Теперь когда я вижу тебя таким скаредным, и грустным, и невезучим, и потерянным, и даже выпить себе купить не можешь, или даже сказать „Дени, ты кормил меня много раз но пожалуйста не одолжишь ли мне того-то и того-то?“ потому что ты никогда, никогда не просил меня занять тебе денег» (он был моряком и перевозил мебель между рейсами, мой старый школьный друг с которым познакомился мой отец и который ему понравился) (но Жюльен сказал что его руки и ноги слишком мелки для такого огромного мощного тела) (но вы кого будете слушать?) теперь он мне говорит:

–  Поэтому я отдаю тебе вот это пальто из настоящей вигони как только вот этой самой бритвой отпорю очень важную меховую подкладку —

–  Откуда ты взял это пальто?

–  Не твое дело откуда я его взял, но раз ты настаиваешь, раз ты намеренно сбиваешь с толку чтобы заморочить меня, раз en effet vous ne voulez pas me crore,[139]

я взял это пальто в пустом складе пока вывозил оттуда кое-какую мебель – Так случилось что у меня в то время была информация что владелец пальто умер, mort, вот я его и взял, ты меня понимаешь Дулуоз?

–  Ага.

–  Он говорит Ага,  – и бросая взгляд вверх на своего Ангелоподобного том-вулфовского брата.  – Только «Ага» и может сказать а я уже почти отдаю ему пальто за двести долларов!  – (Только через год после этого вашингтонский скандал по поводу вигоневых пальто, пальто из неродившихся телят, был готов разразиться) (но сначала он вытащил меховую подкладку). Пальто было громадным, длинным, свисало мне до башмаков.

Я сказал

–  Дени, ты рассчитываешь что я буду ходить по улицам Нью-Йорка в пальто болтающемся до самых башмаков?