Англия. Полная история страны

Помимо того, что Джордж Вильерс был весьма хорош собой, он еще и великолепно танцевал. Добавить к этому выдающиеся способности к музыке – и мы получим целый ряд неоспоримых достоинств, благодаря которым он получил огромное влияние при дворе Якова. Поговаривали даже, что король полюбил его больше, чем собственного сына Карла (к нему он относился с какой-то необъяснимой неприязнью).

Современники многозначительно посмеивались:

– Королем была Елизавета Тюдор, а теперь королева – Яков.

Как известно, обычаи того времени требовали при королевском дворе обязательного наличия фаворита. У Якова таковым являлся молодой шотландец по имени Роберт Карр. Внезапное появление Джорджа Вильерса и его головокружительное восхождение по «карьерной лестнице», разумеется, сильно обеспокоили Роберта. В сложившейся ситуации его даже не слишком утешал внушительный статус своей персоны: милостью короля шотландец стал первым графом Сомерсетом. Слухи о том, что слава бывшего королевского любимчика стремительно затухает, распространялись быстро. Тут же выискались давние противники или же просто недоброжелатели графа Сомерсета, вознамерившиеся заменить его новым протеже. Так граф был устранен по обвинению в заговоре и приговорен к смерти. Правда, позднее, король, не испытывавший больше нужды в старом фаворите, смягчился и заменил смертный приговор тюремным заключением. О дальнейшей судьбе шотландца ничего не известно.

С тех пор король больше ни разу не вспоминал о Роберте Карре: его мысли полностью захватил предприимчивый Джордж Вильерс. В январе 1616 года он стал королевским шталмейстером (буквально «начальником конюшни»), а это была должность, требовавшая каждодневного общения с королем. О лучшем исходе событий Вильерс не мог и мечтать… Спустя некоторое время он получил орден Подвязки, а позднее – титул виконта, приличествующие данному титулу земельные наделы, а также членство в палате лордов.

Михиль Янсон ван Миревельт. Джордж Вильерс, герцог Бекингем. Ок. 1625–1626. Галерея искусств южной Австралии, Аделаида

Достигнув таких невероятных привилегий при королевском дворе, Джордж вовсе не собирался с ними расставаться. Он неумолимо расправлялся с любой, пусть даже самой крошечной, угрозой. Малейший жест, способный хоть сколько-нибудь подорвать его авторитет в глазах короля, Вильерс расценивал чуть ли не как личное оскорбление, не оставляя своим соперникам-придворным ни единого шанса. В то же самое время перед королем он пресмыкался как последний фигляр.

– Ты шут? – спрашивал его король. – Ты мой паяц?

– Нет, Ваше Величество, – отвечал Джордж, лобызая его ноги, – я ваша собачка.

И в подтверждение этих слов он тявкал и прыгал перед королем на корточках. Об остальных «услугах», которые эта «собачка» оказывала своему повелителю, говорили разное. Но дело, наверное, того стоило…

Роджер Локиер, биограф герцога Бекингема, весьма категоричен в своих выводах. Он приводит отрывок из письма Якова I Бекингему, в котором король упоминает «времена Фарнхэма», которые он якобы никогда не забудет, «ведь тогда подушка не отделяла пса от его хозяина». Поясним, что Фарнхэм – это замок, где двор сделал остановку во время поездки короля по стране в 1615 году. Роджер Локиер делает из этого следующий вывод:

«Стало быть, именно в замке Фарнхэм юный Джордж физически уступил Якову».¹³⁵

Мишель Дюшен, другой биограф герцога, с этим не согласен. Он пишет:

«Позволяет ли отсутствие подушки между псом и его хозяином однозначно сделать вывод о существовании сексуальной связи? Это, разумеется, возможно, но не очевидно».¹³⁶

По его мнению, очевидны три вещи. Во-первых, то, что влечение короля к юному Джорджу Вильерсу в 1615–1616 годах, несомненно, имело «чувственную природу». Во-вторых, точно известно, что Джордж не был гомосексуалистом (для этого он слишком увлекался женщинами). В-третьих, «даже если поначалу, возможно, существовала физическая связь между сорокалетним королем и юным фаворитом, то она продлилась недолго».¹³⁷

Король не просто любил, он обожал Бекингема, и страсть его не знала границ.

Ален Деко, французский историк

В своих письмах Яков I писал о «нерасторжимости их уз», называл красавчика Джорджа «нежной супругой» и подписывался как «любящий папа и муж».

Мишель Дюшен с этим опять не согласан:

«То была эпоха гипербол и экстравагантных метафор. Когда Иаков пишет Бекингему, что тот является его «супругом» (husband), то это не более точное указание, нежели когда он называет себя его «папой» (dad). А в одном письме от декабря 1624 года (или 1623 – датировка не точна) <…> упоминается «новый брак»: здесь мы снова имеем дело с цветистым языком эпохи».¹³⁸