Анна Герман. Сто воспоминаний о великой певице

Всё, что делала на сцене Анна Герман, встречалось бурей, шквалом аплодисментов тысяч поклонников её таланта и голоса. Мы выступали в разных залах: в Каунасе наш концерт был на стадионе, зрителями были солдаты и генералы; в Ленинграде неизгладимое впечатление произвел на меня зал «Октябрьский», вместивший 4000 поклонников Анны. После каждого концерта к Анне приходили композиторы и предлагали новые песни. Иногда мы подготавливали новую песню в течение одного-двух дней, а иногда и одной ночи. Если песня нравилась Анне, то она могла её исполнять уже на следующем концерте, поэтому наша программа часто дополнялась новыми произведениями.

Работа с Анной Герман много дала мне в понимании аккомпанемента. Мне было интересно, как подходит Анна к исполнению каждой песни. Она была мастером так называемых «долгих нот». Главным вопросом для меня было: как строить диалог моей гитары и её голоса. Следует добавить, что в нашей работе над песнями принимал участие и замечательный пианист Збигнев Вильк. Мы делали обработки песен Анны для аккомпанемента классической гитары и рояля – это звучало прекрасно! В песнях Анны была особая музыкальная эстетика, и это важный фактор для объяснения её мировой популярности.

Тадеуш Вацлавский, пианист (Польша) «Она до последнего следила за собой»

За кулисами московского ЦДРИ после концерта: Тадеуш Вацлавский, Анна Качалина, Марта Цифринович, Людмила Иванова и Анна Герман, 13 апреля 1980 года. Фото Валерия Смирнова

С Аней мы познакомились на концерте в городе Катовице и сразу приглянулись друг другу. Может быть, оттого, что оба высокие!

Анна никогда не позволяла себе выпивать алкоголь. Могла лишь пригубить вина, но не более. Музыканты уговаривали: «Аня, выпей, надо расслабиться!». Она отшучивалась: «Боюсь испортить фигуру!». Она до последнего следила за собой. Даже когда выходить на сцену получалось с трудом, всегда была в туфлях на шпильках. Зрители не подозревали, какую страшную боль ей приходилось терпеть в момент выступления. Каждый вдох, каждая улыбка давались ей мучительно.

После аварии она с опаской садилась в автомобили к чужим людям. А к Збышеку – легко, она доверяла его водительскому опыту.

После каждого концерта в СССР наше фортепиано было буквально усыпано цветами. Мы много раз шутили с Аней, что пора открывать цветочный магазин!

В студии звукозаписи

Рафаил Рагимов, в 70-е годы – звукорежиссер всесоюзной студии грамзаписи «Мелодия» (Москва) «Она записывала песни за один-два дубля»

У пульта в студии «Мелодия»: Рафаил Рагимов, Анна Герман и Анна Качалина, во время записи новой песни, 1 июля 1975 года. Фото Бориса Ушмайкина

За годы работы на студии «Мелодия» я встречался и работал со многими артистами советской и зарубежной эстрады, со многими выдающимися музыкантами. Но работа с Анной Герман осталась в памяти как очень доброе, профессиональное и приносящее удовольствие сотрудничество.

Профессия студийного звукорежиссёра имеет свою специфику. Во время записи ты должен максимально сосредоточиться на технической стороне выполняемой работы. Всё, что происходит обычно вокруг звукорежиссерского пульта – а это традиционное общение артиста с редакторами, авторами, какими-то корреспондентами, – всё это проходило мимо меня. Мне важен был конечный результат: чтобы запись состоялась, чтобы мы уложились в смену (четыре часа) и чтобы артист был доволен.

Анна Герман, пожалуй, единственная из артисток, кто приходил на студию, будучи приготовленной на сто процентов. Она четко знала, какое количество песен за смену должна записать, и никогда не просила записать больше, если даже оставалось много времени. Она почти не распевалась.

Анна входила в студию, вставала за ширму, где был микрофон солиста, и начиналась запись. Один-два, максимум три дубля – и песня была записана. Не построчно. Не по куплетам, как часто записывали артисты, а целиком – от первого до последнего слова. Если она уставала, иногда просила разрешения прилечь на ковре прямо в студии, лежала минут двадцать-тридцать и возвращалась к работе. У неё иногда болела спина, и ей был необходим отдых во время записи.

На «Мелодии» в день было три смены записи – утренняя, дневная и вечерняя. Анна обычно просила вечернее время, ей было вечером легче петь, чем утром или днём.

Скажу честно, я, как звукорежиссёр, получал удовольствие от работы с Анной. Да, впрочем, все сотрудники студии относились к ней с огромной любовью. Можно сказать, что двери студии «Мелодия» были для неё открыты всегда. Если бы Анна жила в России, она бы записала гораздо больше песен. Но даже то, что она успела спеть, – это золотой фонд.