Анна Герман. Сто воспоминаний о великой певице

…Гармония по своей сущности – равновесие крайних противоположностей. Гармоничность Анны была абсолютной, почти неправдоподобной. Любое движение, жест, интонация, поворот головы – всё было чудом гармонии и естества. До святости чистая совесть лежала в её основе, правда и добро, а с другой стороны – израненная, мятущаяся душа. Человек, столь совершенно устроенный природой, с ясным и мощным разумом – она пребывала в состоянии непрекращаемой раздвоенности между Россией и Польшей, которые она любила с равной силой. Однажды в горькую минуту она воскликнула: «Я везде чужая, всем чужая, в России я полька, в Польше – русская!».

…Существо неземное, она шла мученическим, многотрудным земным путём и цену труда понимала, как никто другой. Уж кто-то, а она-то уж знала, каким трудом, каким преодолением достаются «денежки» (как она их называла). Хотя, не будь у неё обязательств перед семьёй, своим делом, которое финансировала она сама, раздарила бы она эти «денежки» с великой радостью и, будь это возможно, жила бы так, чтобы совсем о них не думать.

…Боже, как изумительно Анна относилась к своим «молодым коллегам»! Впервые я это увидела на одном из её первых концертов в Ленинграде, в Измайловском саду, на гастролях 1972 года. Я пришла задолго до начала, вошла в зрительный зал и остановилась где-то у 11–12-го ряда, рассматривая сцену. Шла обычная настройка: разрозненные люди-одиночки что-то настраивали, прохаживались, «пробуя голос». И на всех лицах было выражение безрадостной, заунывной озабоченности. Перелёт был трудным, ночь бессонной, люди устали. Вдруг из правой кулисы появилась тонкая высокая девушка, в очень смешном, весёлом брючном костюмчике. Я не сразу поняла, что это Анна Герман (которую доселе я никогда не видела), настолько в ней отсутствовала «звезда». Она подошла к одному, тихо постояла рядом, потом что-то сказала, к другому – засмеялась, к ним подтянулись ещё двое. Потом она подошла к пианисту, приобняла его за плечи, стала что-то наигрывать правой рукой, он брал аккорды… потом ещё немножко прошлась, постояла, посмотрела в зал и исчезла за кулисами. И что же? Когда, проводив её взглядом, я вновь посмотрела на актёров, то увидела не недовольных одиночек, а коллектив, группу людей, сплочённых каким-то таинственным единством, ласковой паутиной Анны Герман.

…Эпизод на ленинградском телевидении:

– Анна, нам бы хотелось снять ваше второе отделение.

– Нет, и первое, пожалуйста, тоже.

– Но вы ведь в нём не участвуете.

– Ну и что же? Там поют мои товарищи, это наш общий концерт.

– Но их же никто не знает.

– Тем более их нужно поддержать, а так их вообще никогда не узнают, для молодых это очень важно.

– Да, но…

– Простите, но без них я принять предложение телевидения не могу.

В итоге что-то монтировали, компоновали, но снимали весь концерт.

И так во всём.

В студии ленинградского телевидения. Фото Валентины Адариди (Федоровой)

…Главное, о чём нужно говорить, рассказывая о магии творчества Анны Герман, – это контакт. Она шла к нему всю жизнь. Шла, как идут к единственной любви. Шла целенаправленно и неуклонно. Она говорила: «Уже в самом начале своей работы, когда мы стояли на сцене 10–15 минут, каждый из нас уже думал о том времени, когда он сможет остаться со зрительным залом один на один. Что он накопит к этому времени, что захочет и что сможет дать слушателям?». В её представлении контакт со зрителями, скорее всего, приближался к понятиям всеобщего братства, всемирной гармонии… Он был для неё чем-то глубоко интимным, скорее из области человеческих, а не условно-сценических отношений, ибо так раскрываться, так обнаруживать себя, как это делала она, можно лишь при абсолютном доверии, при полной взаимности, в редкие счастливые минуты жизни, которые она испытывала на сцене почти всегда.

В 1974 году на Ленинградской студии научно-популярных фильмов возникла идея о создании двухчастного документального фильма под условным названием «Наш друг, пани Анна».

– И где же фильм? – теперь спросите вы.

– Он не снимался, – отвечу я.

Зимой 1975 года на свет появился не фильм, а маленький Збигнев-Иварр, сын Анны.

…Анна Герман всемирно известна. И иностранные гости, со всех концов света приезжающие в Россию, могут воочию убедиться в том, что русские умеют помнить добро и не забывают самоотверженной преданности своих друзей. Среди звёзд, загорающихся над Россией, мы всегда будем различать нежный, согревающий свет звезды Анны Герман, её великой души.