Антиатеизм как замена антисемитизма в посткоммунистической России

Конечно, массовый атеизм (в данном случае не идёт речь о показном “атеизме” послереволюционного времени) не имеет такой многотысячелетней истории, как иудаизм, поскольку его реальное распространение в России начинается только с XIX века, но это уже достаточно продолжительный срок в ускорившемся после появления научно-технической революции мире.

“Другой характерной чертой еврейской диаспоры была широта еврейской “бездомности”. Действительно, в отличие от национальных групп, которые в России имеют своё пусть и автономное представительство, свою территорию исторического проживания, атеисты, как и евреи, не имеют своей территории, а разбросаны по всем городам и сёлам нашего государства.

Но особый интерес представляет установление границ своего ареала у атеистов. Дело в том, что “объекты антисемитизма имеют, как правило, …статус внутренних иностранцев, … они вынуждены устанавливать границы своего ареала и поддерживать их в неприкосновенности”. У евреев на протяжении двух тысячелетий поддержание своей особости заключалось в особенностях одежды, поведения, питания, ограничение тесного общения с другими национальностями. Как ни странно “все эти внешние антагонистические меры в то же время представляли собой механизмы социальной интеграции. Они ликвидировали опасность того, что “иностранец внутри” незаметно вольётся в самоотождествённую и воспроизводящую себя местную группу”.

В нашей новой действительности чисто внешние особенности в поведении или одежде отличают скорее воцерквленных православных женщин (негромкая речь, опущенные глаза, неяркие или тёмные краски платьев, длинные юбки, платочки), а у атеистов, одевающихся и ведущих себя как большинство наших граждан, “охрана границ” проявляется публичной научно обоснованной критикой православия, требованием соблюдения своих прав, в худшем, вернее глупейшем случае антирелигиозным эпатажем.

Возможно, что именно из-за отсутствия таких чисто внешних отличий, а также из-за того, что, высказывая публично своё мнение о религии, атеисты нарушают “святую” норму обязательную для “внутренних иностранцев”: требование того, “что бы те, кто подлежит отделению, признавали свой низший статус по отношению к общине хозяев и соглашались с их правом определять, устанавливать или изменять их статус”, вРоссии и активизируется антиатеизм. Ибо в этом случае повторяется история ухудшения отношения к евреям, когда “эмоциональное напряжение” “населения-хозяина” является “внешней реакцией на “охрану границ”, а “интенсивность антисемитизма” (в нашем случае антиатеизма) “скорее всего, остаётся пропорциональной настойчивости и лихорадочности, с которыми определяются границы”.

Важно отметить, что признания низшего статуса атеистов требуют не только малоинтеллектуальные слои населения, но и представители высококультурной (если судить по их образовательному уровню и общественному положению) журналистской и политической элиты. Своеобразной особенностью этой младовоцерквлённой элиты (большинство из них сравнительно не давно отвергли советское атеистическое воспитание) является слабое не только естественнонаучное, но и религиозное образование, заставляющее их спорить с оппонентами по классическому принципу “сам дурак”.

Для примера можно взять методику опровержения вполне реалистичного вывода Владимира Познера о том, что поскольку по уровню демократии, качества жизни на первом месте стоят протестантские страны, потом католические, “и лишь потом такие, как Россия, Греция, Болгария и т.д. И это совершенно не случайные вещи, потому что более тёмной и закрытой религией является православие… я считаю, что Русская православная церковь нанесла колоссальный вред России”.

Вместо того, чтобы хотя бы попытаться привести какие-либо факты, опровергающие вышеприведённый вывод, Дмитрий Соколов-Митрич (3) не находит ничего лучше, чем просто обхамить уважаемого журналиста: “Я считаю, что по степени некомпетентности эти суждения интервьюируемого можно сравнить с убеждением Карлсона, будто телевизор - это такая коробка, в которой сидит живая симпатичная девушка и строит ему глазки”.

Большего того, понимая, что впрямую обвинить Познера в облыжном оскорблении православия невозможно, Дмитрий Соколов-Митрич прибегнул к прямой подтасовке фактов. Для этого он использовал выступление Познера в прямом эфире радиостанции “Русская служба новостей”, когда на вопрос, не опасается ли он гонений, которые могут последовать за его словами, Познер ответил: “Вот и посмотрим, какая у нас в этом смысле замечательная страна: начнутся ли гонения на человека только за то, что он высказал своё мнение?”