Читаем Антология черного юмора полностью

Три чернокожих клобукаПустое небо подпирают.Течет песок и время тает...В сиесте, длящейся века,Скрещенные белеют кости,Пока на злом ветру дрожит бород охвостье.Так пусть густая кровь струитсяСквозь наши скомканные лицаИ золото зари разыщет труп сновидца.И времени песок кромешныйЗасыплет этот остов грешныйИ ночь ночей над ним уже не обновится.Под слоем вековечной пылиСердца в отчаянье застыли.Мы вязнем в пустоте, как цапли меж болот.Но свет грядущего обильныйСквозь витражей свинцовых сводКак ливень озарит наш подвиг некрофильный.И внемля пеням мандрагорыИ страстным вздохам пассифлоры,Ползет из мрачных нор белесый червь могильный.

Хор, до сих под невидимый, занимается на фоне стрельчатых окон сероватой зари. Появляясь на сцене:

Ползет из мрачных нор белесый червь могильный.

ПЕСЕНКА О ГОЛОВОТЯПСТВЕ

В приходе Всех Святых я с бабой жил своею.Я мебельщиком был, модисткою — она.Мы много долгих лет не знали горя с нею:И полон дом добра, и толстая мошна.Коль в воскресенье был денек погожий,Мы, приодевшись, шли рука к рукеВзглянуть, как в переулке КраснорожейБуржуев будут тяпать по башке.Припев:Там брызжут весело мозги,Толпа гогочет: «Каково!»Король Юбю раздаст долги.Хор:«Ура папаше, мать его!»Два наших сосунка, набивши рты вареньем,Конечно, тут как тут, глазенки их горят.А там, на площади уже столпотворенье —Все новорят пробиться в первый ряд.Здесь главное — занять места получше.Плевать на оплеухи и пинки.А я влезал на мусорную кучу,Чтоб не заляпать кровью башмаки.Припев:И вот мы все в мозгах с моею половиной,А наши сосунки их сдуру тянут в рот.И глядя, как Долдон трясет своей дубиной,Толпа вокруг топочет и орет.И тут, смотрю, стоит у самой кучиХмырь, что меня обжулил с год назад.Ну, говорю, здорово, потрох сучий!Да ты, я вижу, вроде мне не рад?Припев:А тут еще жена локтем под бок пихает:«Чего стоишь, как пень, — мужик ты или нет?А ну-ка двинь ему дерьмом коровьим в харю,Пока Долдон глазеет в белый свет!»Законная моя не скажет плохо.Собравшись с духом, я что было силШвырнул в хмыря огромную лепеху,Но, как на грех, в Долдона угодил.Припев:И вот уже меня швыряют за канаты,И вновь толпа вокруг топочет и орет,И в черную дыру, откуда нет возврата,Проваливаюсь я башкой вперед.Вот и ходи смотреть в денек погожий,Как бравые Долдоны-мясникиГуляют в переулке Краснорожей!Придешь с башкой — уходишь без башки!Припев:

(Пер. М. Фрейдкина)

ЮБЮ В НЕВОЛЕ

Акт I, сцена II. Марсово Поле
Перейти на страницу:

Похожие книги

Отверженные
Отверженные

Великий французский писатель Виктор Гюго — один из самых ярких представителей прогрессивно-романтической литературы XIX века. Вот уже более ста лет во всем мире зачитываются его блестящими романами, со сцен театров не сходят его драмы. В данном томе представлен один из лучших романов Гюго — «Отверженные». Это громадная эпопея, представляющая целую энциклопедию французской жизни начала XIX века. Сюжет романа чрезвычайно увлекателен, судьбы его героев удивительно связаны между собой неожиданными и таинственными узами. Его основная идея — это путь от зла к добру, моральное совершенствование как средство преобразования жизни.Перевод под редакцией Анатолия Корнелиевича Виноградова (1931).

Виктор Гюго , Джордж Оливер Смит , Лаванда Риз , Оксана Сергеевна Головина , Марина Колесова , Вячеслав Александрович Егоров

Проза / Классическая проза / Классическая проза ХIX века / Историческая литература / Образование и наука
Обитель
Обитель

Захар Прилепин — прозаик, публицист, музыкант, обладатель премий «Национальный бестселлер», «СуперНацБест» и «Ясная Поляна»… Известность ему принесли романы «Патологии» (о войне в Чечне) и «Санькя»(о молодых нацболах), «пацанские» рассказы — «Грех» и «Ботинки, полные горячей водкой». В новом романе «Обитель» писатель обращается к другому времени и другому опыту.Соловки, конец двадцатых годов. Широкое полотно босховского размаха, с десятками персонажей, с отчетливыми следами прошлого и отблесками гроз будущего — и целая жизнь, уместившаяся в одну осень. Молодой человек двадцати семи лет от роду, оказавшийся в лагере. Величественная природа — и клубок человеческих судеб, где невозможно отличить палачей от жертв. Трагическая история одной любви — и история всей страны с ее болью, кровью, ненавистью, отраженная в Соловецком острове, как в зеркале.

Захар Прилепин

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Роман / Современная проза