Антология черного юмора

Это — флюгер, поющий в небе над Берлином, это — зачарованный журавль, радостно скрипящий на ломком льду деревенского колодца, а это — маленький томик стихов, который никак не хочет гореть и отбивается изо всех сил от смерти на костре, уготованной ему и множеству других таких же книг гитлеровской диктатурой в бессильной попытке сдержать неизбежное пришествие революции в мысли. Поэзия Ван Годдиса предстает высшей точкой развития немецкой лирики, а голос его долетает к нам с самой высокой и потому вот-вот готовой надломиться ветви этого пораженного молнией величественного дерева. Промелькнув на мгновение в обществе Арпа, Ван Годдис выделяется из общей толпы кричащим несоответствием принятым в обществе нормам поведения: за обедом он что есть силы колотит ложкой по тарелке (просто для того, чтобы стало шумно) и зачастую на манер Гарпо Маркса готов галантно предложить дамам ногу вместо руки. В конце войны, на этом крутом повороте истории, мучительнее всего пережитом именно в Германии, он навсегда сгинет в одном из приютов для умалишенных. О, эти сладостные песни желтых домов, пристанищ безграничной свободы — военная, да и любая иная дисциплина просто разбиваются об их стены, — они уносят нас прямо в царство черного юмора, наполняющего здесь собою каждый символ, любую тайну, само значение вещей: белесые полчища мух, ковры в цветочек и старых, точно покрытых мхом котов.

МЕЧТАТЕЛЬ[30]

В зеленой тьме не различить ни згиЧто там, кирасами зардел рассвет?Бесовских ратей грозный силуэт?Плывут во мраке желтые круги —Безжизненные конские глазницы.Он бел и гол, ему защиты нет.Пожухлою розою земля гноится.

КАВАРДАК

Три карлика вопят не в ладСтих, наводящий дрожь:Любому дни укоротятБлоха и клоп и вошь.Их назначение — язвитьБеднягу беспрестанно,А твой удел — ловить, давитьИ возносить осанну.Теперь ты на себе постигТеченье временное,Когда всех миль длиннее миг,Затмивший остальное.Ты чувствуешь копну волос,Затылок твой быльем порос,А челюсть, не смолкая,Гремит, и жальче всяких слезГремушка шутовская.Три карлика вопят не в ладСтих, наводящий дрожь:Любому дни укоротятБлоха и клоп и вошь.Так с песней шли они в рассвет.Три славных малыша,Мешая завтрак и обедИ твердь и хлябь круша.

ВИЗИОНЕР