Антология черного юмора

Реар: Напротив, у нас эти два слова — Франсуа Патрье — поистине не сходят с уст. Видите ли, в той стороне располагаются зыбучие пески, и раньше, до того как был воздвигнут этот парапет, об их существовании предупреждала лишь маленькая табличка. Однажды какой-то мальчишка, погнавшийся за мотыльком — и надо ж ему было залететь именно сюда, — не заметил таблички, а прибежавший на крики сего неосмотрительного энтомолога Франсуа Патрье, местный рыбак, смог вытащить его из смертоносной ловушки, лишь угодив в нее сам.

Бланш: Как, его засосало?..

Реар: ...увы, быстрее, чем я вам об этом рассказываю! — вскоре он вынужден был поднять ребенка над головой, тщетно умножая его стенания своими собственными призывами. Когда на горизонте показались спешившие на подмогу люди, песок уже подбирался к его губам.

Бланш: Но чтобы добраться, им нужно было еще несколько минут!..

Реар: ...вот именно, а потому, чувствуя, что для него это будет уже слишком поздно, рыбак сообщил малышу свою последнюю волю. Стремясь отмести всякие упреки в жажде легкой славы, он пожелал, чтобы на кресте, который должен будет по возможности точно указывать место его невольного погребения, были выгравированы только эти три звезды.

Бланш: А когда прибежали спасатели?..

Реар: Из песка виднелись одни руки, на которых покоился ребенок; его смогли вытащить, лишь образовав живую цепь из накрепко схватившихся рук... а Франсуа Патрье тем временем постепенно исчезал из виду — навсегда.

Бланш: И что же, ребенок передал его пожелание?

Реар (указывая на крест): ... как видите, оно было в точности исполнено.

Бланш: М-да... действительно... три звезды — ни года, ничего...

Реар: Но вскоре мы почувствовали властное желание, буквально-таки неодолимую потребность удовлетворить всеобщее стремление и почтить память такого героя. Поскольку в его кратком завещании речь шла только о надгробном кресте, то было решено, что увековечение его в бронзе где-нибудь на городской площади не станет нарушением последней воли.

Бланш: Конечно, тут же начался сбор по подписке?.

Реар: ...О! Он далеко еще не завершен. И такая трогательная деталь: пожертвования принимаются ежедневно прямо здесь, вот в эту урну. Минимальный взнос установлен в пять франков, и превзойден он может быть лишь цифрою, возводящей это число в одну из степеней.

Бланш: Иначе говоря, тот, кто хочет пожертвовать более пяти франков?..

Реар: ...должен будет опустить либо двадцать пять, либо сто двадцать пять, шестьсот двадцать пять, и так далее — ничто, собственно говоря, не мешает положить и три тысячи двадцать пять, и пятнадцать тысяч шестьсот двадцать пять, и... впрочем, остановимся на этом!.. Просто таким образом предполагалось вытянуть из богатых подписчиков суммы покрупнее.

Бланш: А не желал ли этим мой дядюшка... Можно обратиться к этой доброй женщине?

Реар: Вы желаете внести пожертвование?

Бланш: Разумеется... и от всего сердца.

Реар (подходя к Сборщице): Извольте — вот господин Бланш, он желал бы поучаствовать...

Сборщица: Бланш! ...где-то у меня уже был один Бланш... В каком же это списке? (Размышляет.) Где пять в квадрате... или в кубе... Да, наверное, в кубе...

Реар (Бланшу): Видите ли, все подношения самым тщательным образом распределяются по реестрам... Вот несколько тетрадей, все украшены изящной пятеркой, и если в первом реестре записаны взносы одинарные, то, поднимаясь по порядку, в последнем они уже стоят в шестой степени.

Бланш: Как и можно было предположить, каждая следующая тетрадка тоньше, чем предыдущая.

Сборщица (закончив перелистывать один из списков): А!.. Так и есть — в третьем!

Бланш (вытаскивая бумажник): Что ж, из уважения к предкам не станем изменять обычаю — вот вам мое подношение, и запишите меня туда же еще раз.

НОВЫЕ АФРИКАНСКИЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ