Антология плагиата: от искусства до политики

Эдуард Тополь прикрывал своего приятеля, сколько мог – по крайней мере, так он интерпретирует события, ставшие поводом для конфликта. Всё началось в 1980 году, когда писатель-эмигрант решил помочь другому эмигранту, Фридриху Незнанскому, поставив его имя рядом со своим на обложке книги «Журналист для Брежнева», а затем и на обложке следующей книги, «Красная площадь». Однако помощь, задуманная всего лишь как моральная поддержка, со временем материализовалась, поскольку книга «Журналист для Брежнева» стала бестселлером и продавалась с успехом во многих странах мира. Незнанский не преминул воспользоваться этим подарком и стал писать детективные романы, утверждая, что стал автором бестселлера вовсе не случайно. По мнению Тополя, в этом деле участвовала бригада «литературных негров», которая в конце 90-х годов сочинила для Незнанского с полсотни приключенческих романов.

Однако и Тополь не всегда был честен – в своей «жалобе», направленной в редакцию газеты «Совершенно секретно», он написал, что Незнанский прежде работал адвокатом. На самом деле, бывший «соавтор» пятнадцать лет прослужил в прокураторе, прежде чем податься в адвокаты – он, несомненно, был кладезем интересной информации, чем и воспользовался Тополь. Так что немалый вклад Незнанского есть в тех книгах, которые стали камнем преткновения, хотя написание текста можно целиком считать заслугой Тополя.

Конфликт возник после того, как Незнанский разбогател на детективных поделках. А к этим доходам добавились ещё и гонорары за переиздание и экранизацию двух совместных романов. Судя по всему, Тополь стал завидовать коммерческому успеху Незнанского и попытался через суд добиться признания своего единоличного авторства. Судебная тяжба длилась несколько лет, был проведён ряд экспертиз с целью установления подлинного автора текстов. Только в 2004 году Эдуард Тополь добился своего. С души, конечно, отлегло, но, в сущности, было уже поздно – Незнанский получил своё, причём в валюте.

Были у Эдуарда Тополя претензии и к сценаристам. В фильме «Чёрный квадрат» он углядел большой эпизод из своего романа «Журналист для Брежнева». Создатели телесериала «Чужое лицо» якобы заимствовали название его романа, а заодно и сюжет. Досталось и сценаристам телесериала про следователя Каменскую – видимо, они поступили весьма неблагородно, не указав в титрах, что первый следователь в юбке появился в романах Эдуарда Тополя.

Другому Эдуарду тоже пришлось доказывать своё авторство. В 1983 году Эдуард Хруцкий опубликовал повесть «Ночной закон», а через несколько лет известная критикесса обвинила его в том, что он заимствовал детали из романа Владимира Богомолова «В августе сорок четвёртого». Вот как оправдывался известный кинодраматург в книге воспоминаний «Тени в переулке»:

«Деталями были время, место, ландшафт, оружие, хозяйственные постройки. Я, конечно, огорчился, хотя и весьма удивился: видимо, мадам Латынина не заметила, что пистолеты "ТТ", пулеметы Дегтярева, гранаты-лимонки переходят из одного военного романа в другой. Конечно, ради изобразительного ряда мне пришлось оставить в сценарии и смолокурню, и хромого председателя сельсовета».

В этом-то всё дело – Хруцкий написал свою повесть, используя роман Богомолова как источник полезной информации. В принципе такое допустимо, но неужели трудно было смолокурню заменить, скажем, на пасеку, а председателя лишить руки, оставив в покое его ногу?

Писатель-юморист Михаил Задорнов рисковал утратить нечто большее – собственную репутацию. В 2009 году на него посыпались обвинения в том, что он в своих выступлениях якобы использует чужие шутки. В частности, израильская писательница Виктория Райхер была возмущена тем, что Задорнов, читая монолог «Хатуль-мадан», на самом деле пересказывал её рассказ «Налево сказку говорит», не упоминая автора – в основе этого рассказ лежит анекдот про учёного кота. В ответ на обвинения Задорнов заявил, что был уверен в том, что излагает известную армейскую байку, что-то вроде произведения народного творчества, где авторство установить просто невозможно.

А вот что написала Райхер:

«Никаких моих текстов ни сам М. Н. Задорнов, ни кто-то, с ним связанный, у меня не просил, не покупал и не одалживал. То есть происходившее вчера с моим котом на Первом канале (а до того, как я узнала из ЖЖ, ещё и на концертах Задорнова в разных местах), происходило без моего ведома. <…> Сюжеты как таковые вообще кочуют в литературе довольно широко. Вопрос, в каком виде кочуют эти сюжеты – и благодаря чему становятся известны».

Конечно, нельзя использовать чужого кота в корыстных целях, ну а если он появился в каком-то непотребном виде – это, вне всякого сомнения, заслуживает осуждения. Задорнов извинился, но материальной компенсации не предложил.