Антология плагиата: от искусства до политики

Вообще-то кулинарный рецепт – это нечто вполне определённое, хотя возможны небольшие вариации в зависимости от вкусовых пристрастий повара. Не могла же Донцова порекомендовать своим читателям использовать для приготовления челестине куриный бульон, красное вино и чёрный перец – мало того, что несъедобно, но это же в корне противоречит истине! Другое дело, что Донцова обязана была в приложении к книге указать источники заимствования. Впрочем, в начале книги она выносит глубокую благодарность нескольким друзьям за предоставленные рецепты. Ну что ж, хотя бы так…

В числе обиженных Донцовой оказался и сатирик Шендерович. Оказывается, ещё в 90-е годы он написал сатирический рассказ «И коротко о погоде», в котором есть фраза про деревню Гадюкино, где непрестанно льют дожди. Впрочем, эксперты выяснили, что эта метафора позднее использовалась во многих публикациях, так что сатирику надо для начала разобраться, кто конкретно у него списал и у кого в итоге Донцова позаимствовала этот образ. Только тогда можно судиться за Гадюкино.

Гораздо реальнее отсудить кое-что у популярного актёра Александра Ширвиндта. Но это право зарезервировал за собой поэт Григорий Фрумкер – моральной ущерб от плагиата он оценил, ни много ни мало, в пять миллионов рублей. Поводом для обращения в органы правосудия стало короткое стихотворение из мемуаров Ширвиндта «Склероз, рассеянный по жизни»:

Любимая, ну чем тебе помочь?

Дай вытру пыль —

Бедняжка, ты устала.

Оставь плиту. Иди из кухни прочь.

Скорей иди. Ведь ты не достирала.

Фрумкер уверяет, что этот стих он написал своей жене, и что особенно возмущает – Ширвиндт безбожно переврал первоначальный текст, превратив лирические стихотворение в юмористическую эпиграмму. Вот что значилось в оригинале:

Любимая, ну чем тебе помочь?

Дай вытру пот.

Бедняжка, ты устала,

Забудь плиту. Иди из кухни прочь.

Иди, иди. Ведь ты не достирала!

Вряд ли Фрумкеру по силам будет доказать свой приоритет. В любом случае, Ширвиндт может сослаться на склероз, тот самый, что рассеян по его жизни, – мол, возникли из глубин памяти некие стихи про кухню, про плиту и про любовь, а кто, кому и когда их написал, он уже не в силах вспомнить.

Глава 6. А был ли плагиат?

В этой главе хотелось бы разобраться в обвинениях, выдвинутых против популярных российских писателей прошлых лет на основании сходства произведений разных авторов.

По мнению Юрия Олеши, подобное сходство ничего не значит, поскольку «в разных концах мира одно и то же приходит в голову». Но этот принцип вряд ли в полной мере применим к Михаилу Булгакову, если речь идёт о романе «Мастер и Маргарита» и повести «Роковые яйца». Людмила Белозерская настаивала на том, что толчком к написанию романа о Сатане стали события, описанные в повести Чаянова:

«Когда мы познакомились с Н.Н. Ляминым и его женой художницей Н.А. Ушаковой, она подарила М.А. книжку, к которой сделала обложку, фронтисписную иллюстрацию "Чёрную карету" – и концовку. Это "Венедиктов, или достопамятные события жизни моей. Романтическая повесть, написанная ботаником X, иллюстрированная фитопатологом Y. Москва, V год Республики". <…> Автор, нигде не открывшийся, – профессор Александр Васильевич Чаянов. Н. Ушакова, иллюстрируя книгу, была поражена, что герой, от имени которого ведётся рассказ, носит фамилию Булгаков. Не меньше был поражён этим совпадением и Михаил Афанасьевич».

Думаю, что Булгаков был поражён не столько присутствием своей фамилии в тексте, посвящённом «проделкам» Сатаны в Москве, но гораздо более тем обстоятельством, что фамилия героини повести Чаянова была обозначена буквой К., а книжку ему подарили через несколько дней после того, как появилась декабрьская запись в дневнике о некой К. Только недавно стало известно, что речь в дневнике шла о княгине Кире Алексеевне Козловской, урождённой Блохиной, с которой Михаила Афанасьевича связывали близкие отношения (см. книги автора «Дом Маргариты» и «Булгаков и Маргарита»). Однако не приходится сомневаться, что именно тогда у Булгакова появилась мысль написать роман о новом пришествии Сатаны в столицу, причём на роль Маргариты могла претендовать лишь княгиня Кира.

Упрёк в заимствовании Булгаков получил после того, как в газетах была развёрнута кампания против его пьесы «Дни Турбиных». Свою лепту в травлю писателя внёс литературовед Виктор Шкловский. Вот фрагмент из его статьи, опубликованной в мае 1926 года и посвящённой повести Булгакова «Роковые яйца»:

«Как пишет Михаил Булгаков? Он берёт вещь старого писателя, не изменяя строения и переменяя тему. Так шоферы пели вместо "Ямщик, не гони лошадей" – "Шофер, не меняй скоростей". Как это сделано? Это сделано из Уэллса. <…> Я не хочу доказывать, что Михаил Булгаков плагиатор. Нет, он способный малый, похищающий "Пищу богов" для малых дел. Успех Михаила Булгакова – успех вовремя приведенной цитаты».

Кстати, сам Шкловский, по собственному признанию, был не без греха: