Антология самиздата. Неподцензурная литература в СССР (1950-е — 1980-е). Том 1. Книга 1.

Уничтожающую характеристику сделал он и об известном впоследствии советском сановнике В. В. Воровском, писавшем в социалистической печати под псевдонимом «Орловский».

Это типичный Молчалин (персонаж комедии «Горе от ума» А. Грибоедова, — ред.), переложенный на революционные нравы, но с польскими чертами какого-то не то Пшексюцюльского, не то Кшенсюцюльского… Его девизом может служить: «в мои годы могут ли сметь свое суждение иметь», а впрочем, «падам до ног, аллеж стою, целую ренчки, аллеж свои» и всегда он готов при случае «дать в морду», если к этому представляется безопасная возможность. А кроме того, я думаю, он и на руку нечист и просто стопроцентный карьерист…

Об известном Г. А. Алексинском, бывшем ярком члене 2 Государственной Думы, тоже незадолго до того приезжавшем в Брюссель с докладом о романе «Красная Звезда», Ленин отозвался так: — Яркий, Божьей милостью, оратор, но самый настоящий пустоцвет и сума переметная и когда-нибудь должен застрять между двух стульев.

Заканчивая эту главу, в которой я привожу мнения Ленина о разных лицах, вновь вспоминаю, что он несколько раз говорил о своей матери и всегда резкий и какой-то злой, он поразительно для всех знавших его, как-то весь смягчался, глаза его приобретали какое-то сосредоточенное выражение, в котором было и много теплой, не от мира сего, ласки и просто обожания, и когда он характеризовал ее словом «святая», это нисколько не напоминало французского oh, ma mere, cèst une sainte!

Источник: Соломон Г. А. Вблизи вождя: Свет и тени. Ленин и его семья. М.: Москвитянин, 1991.

Ленин (Ульянов) Владимир Ильич(1870–1924)

Партийный и государственный деятель, основатель Советского государства, первый председатель Совнаркома Советской России.

Предсмертные записки и письма В. И. Ленина предназначались им для прочтения на XII съезде ВКП (б). Однако усилиями И. В. Сталина и объединившихся с ним в борьбе против Л. Д. Троцкого, Г. Е. Зиновьева и Л. Б. Каменева на XII съезде эти документы не были оглашены. Лишь после смерти В. И. Ленина они были зачитаны на XIII съезде, но не на открытом заседании, а на закрытых собраниях отдельных делегаций.

Вновь вопрос об оглашении «Завещания» встал на XV съезде в 1927 году, когда оно было опубликовано в «Бюллетенях XV съезда ВКП (б)», распространявшихся среди делегатов съезда, однако не вошло в изданный после съезда стенографический отчет.

С начала 30-х годов документ объявлен фальшивкой и при арестах служил серьезнейшей уликой в антисоветской контрреволюционной деятельности (см. справку о Варламе Шаламове, т. 1, кн. 1, стр. 133).

В 1956 г. текст «Завещания» был роздан делегатам XX съезда КПСС, а затем опубликован отдельным изданием и в дополнительном 36-ом томе 4-го издания Собрания сочинений В. И. Ленина. До этого ходил в Самиздате.

Письмо к съезду(«Политическое завещание»)

Я советовал бы очень предпринять на этом съезде ряд перемен в нашем политическом строе.

Мне хочется поделиться с Вами теми соображениями, которые я считаю наиболее важными.

В первую голову я ставлю увеличение числа членов ЦК до нескольких десятков или даже до сотни. Мне думается, что нашему Центральному Комитету грозили бы большие опасности на случай, если бы течение событий не было бы вполне благоприятно для нас (а на это мы рассчитывать не можем), — если бы мы не предприняли такой реформы… Что касается до первого пункта, т. е. до увеличения числа членов ЦК, то я думаю, что такая вещь нужна и для поднятия авторитета ЦК, и для серьезной работы по улучшению нашего аппарата, и для предотвращения того, чтобы конфликты небольших частей ЦК могли получить слишком непомерное значение для всех судеб партии… Мне думается, что устойчивость нашей партии благодаря такой мере выиграла бы в тысячу раз.

23. XII. 22 г. Ленин

II

Продолжение записок. 24 декабря 22 г.

Под устойчивостью Центрального Комитета, о которой я говорил выше, я разумею меры против раскола, поскольку такие меры вообще могут быть приняты…

Наши партия опирается на два класса и поэтому возможна ее неустойчивость и неизбежно ее падение, если бы между этими двумя классами не могло состояться соглашения. На этот случай принимать те или иные меры, вообще рассуждать об устойчивости нашего ЦК бесполезно…

Я имею в виду устойчивость, как гарантию от раскола на ближайшее время, и намерен разобрать здесь ряд соображений чисто личного свойства.

Я думаю, что основным в вопросе устойчивости, с этой точки зрения, являются такие члены ЦК, как Сталин и Троцкий. Отношения между ними, по-моему, составляют большую половину опасности того раскола, который мог бы быть избегнут и избежанию которого, по моему мнению, должно служить, между прочим, увеличение числа членов ЦК до 50, до 100 человек.