Антология самиздата. Неподцензурная литература в СССР (1950-е — 1980-е). Том 1. Книга 1.

«…Я предаюсь дьяволу иронии, бесу противоречия, духу неверия. Но не думайте, что небо мне совершено чуждо. Простите за цитату, но могу повторить вслед за Гейне: „Я не знаю, где кончается ирония и начинается небо“. И вот эта сомнительная, коварно-насмешливая сторона любого явления, любой веры, любого убеждения и принципа — это первое, что я вижу и чувствую и против чего настораживаюсь.

Стать выше ненависти? Стать выше 30 лет своего рабства, изгнанничества, преследований, гнусности всякого рода? Не могу! Я не святой человек. Я — просто человек (подчеркнуто А. Барковой). И только за это колесница истории 30 лет подминала меня под колеса. Но не раздавила окончательно. Оставила сильно искалеченной, но живой».

И дальше в письме приводится едкое, горькое, но пророческое стихотворение 1927 г. («Ненависть к другу»), естественно, неопубликованное.

Лишь в 1990 г. в Иванове вышел второй сборник поэтессы, «Возвращение», была опубликована маленькая заметка М. Дудина «В нее верили Блок и Пастернак», да в сборнике «Средь других имен» опубликовано три десятка страниц стихотворений.

Публикации:

«Женщина». Стихи. Предисл. А. Луначарского. (1922)

«Настасья Костер». Пьеса. (1923);

«Возвращение». Стихотворения. (1990)

«Вечно не та» (2002)

Прокаженная

Одинока я, прокаженная,У безмолвных ворот городских,И молитвенно славит нетленноеТяжкозвучный каменный стих.Дуновенье заразы ужаснойОтвращает людей от меня.Я должна песнопения страстныеПеснопеньями вечно сменять.Темноцветные горькие песниВ эти язвы пустили ростки.Я священные славлю болезниИ лежу у ворот городских.Это тело проказа источит,Растерзают сердце ножи;Не смотрите в кровавые очи:Я вам издали буду служить.Моя песнь все страстней и печальнейПровожает последний закат,И приветствует кто-то дальнийМой торжественно-грустный взгляд.

Источник: сайт Антология русской поэзии (http://ruslit.ioso.ru/barkova.htm)

Робеспьер

Кафтан голубой. Цветок в петлице.Густо напомаженная голова.Так Робеспьер отправляется молитьсяНа праздник Верховного Существа.Походка под стать механической кукле,Деревянный негибкий стан,Сельского стряпчего шляпа и букли,Повадки педанта. И это тиран…«Шантаж, спекуляцию, гнусный подкупОмою кровью, искореню!»И взгляд голубой, бесстрастный и кроткий.Улыбнулся толпе и парижскому дню.А на площади мрачной угрюмо стояла толпа.Неподкупная, словно он Сам, «Вдова»[12]И ударом ножа, скрипя,Подтверждала его слова.1923

Ненависть к другу