Антология самиздата. Неподцензурная литература в СССР (1950-е - 1980-е). Том 3. После 1973 года

Вопрос не обойти, особенно когда задают его не следователи — штатные и внештатные, и не лицемеры — по вдохновению и по привычке, а единомыслящие и просто мыслящие, все те, для кого исторический закон — не пустой звук, для кого нет ничего важнее действительных человеческих нужд, потребностей, чаяний, — кто знает также, что, между «непосредственно данным» и высшими истинами, велениями духа существует некий трудно обозначимый, средний уровень — исследования и понимания (где формируются мыслящие движения и программы коллективного действия, складывается и соотносится между собой сознание разных «Мы»), — кто убежден, что ныне особенно опасно третировать и проскакивать этот уровень общего, стремясь к единственному либо даже к множественному «Я» — и к человеческой вселенной, состоящей из одних «Я» и «не-Я»…и пекущихся об их полноправии, обязующихся охранять и сохранять священные права личности государств и правительств. Пекутся-то они о личности, но для попечения — всякого — попечители и защитники должны быть властными, полномочными, эффективными, а потому и наделенными соответствующими орудиями и средствами: от государственного сектора до разных современных «зондер-ко-манд», — и отбираться, комплектоваться должны потому из соответствующих людей, соответствующим образом выученных и вышколенных, ведь ни попечители-менеджеры, ни защитники-устроители межгосударственных круглых столов с неба не падают, — кто начисто отвергает это, кроме экстремистов, анархистов и иных нынешних аутсайдеров, но и кто справится со всеми следствиями, отсюда вытекающими, из коих неучастие, исключенность из участия всех — в главном и решающем для всех — еще не самое худшее. Есть еще и следствия следствий, и сегодняшнее неучастие способно предстать завтра неожиданным и необратимым, двумя неразлучимыми признаками современного Мира, — нет, с каждым днем все заметнее, что со следствиями, следствиями следствий — никому врозь не справиться, никому и нигде, а — как вместе, систематически и суверенно вместе??

Центральный пункт. Предельно трудный везде и для всех. Вряд ли преувеличу, сказав, что нигде так не труден, как у нас. Из трех китов здешнего реалиста под сомнением более всего третий — власть, и самое сомнение лишь по видимости раздвоено на умозрительное: не истрачена ли вдрызг идеальность нашей власти, и на сугубо практическое: может ли она стать «не-худшей» и как, и чем побудить ее к этому? Раздвоено по-видимости — поскольку нет практического ответа на практическое сомнение и не быть ему, пока нет ясности с умозрительным и более всего неизвестно — каким образом эту последнюю приобрести, как и чем побудить нас к этому? То есть: есть ли у нас — и где — упомянутый «средний уровень» понимания — лишь по видимости средний, а возможно, и самый высший уровень, без которого мы все — не власть, а наша власть — не мы; то есть — способны ли нынешние наши «единицы» к другой между собой связи, чем та, которая и проходит через государство, и исчерпывается им, устраняя в излишек все «Я» и «Мы»? Абстрактность вопроса не от нежелания называть вещи своими именами. Она от незнания «имен», и это более всего относится к разнообразным «Мы». То, что пока они не существуют, то, что пока они у нас — зародышевые, предсознательные, еще себя не опознавшие, все это не беда, это в порядке вещей, так уже было (и у нас, и не у нас), а стало быть: прийти в свое время и дальнейшему — опознаванию, сознанию, почве, лицу… Но прийдет ли? Не опоздает ли, без возможности наверстать упущенньй срок, будет ли вообще? — вот в чем сомнение, и острее, неотступнее с каждым днем. Будет ли — не в том даже смысле: разрешат ли, допустят ли, не раздавят ли..? а больше всего в другом, относящемся к природе этих «Мы», их непохожести на прежние, даже если они почти такие же или совсем такие, связанные преемственностью этноса, культуры, веры, умственной и профессиональной традицией, социальной близостью, общностью прямых выгод и образом жизнедеятельности. Даже если такие же, как прежде, те же самые, но потерявшие себя (целая полоса — утрат, исчезновений, молчаний — бессловесных и суесловнонапыщенных, казенно-пустых…), потерявшие и лишь на пути к возрождению, к нормальной жизни — без запретов и внешних ограничений — даже в этом случае — если возродятся — станут ли, смогут ли стать целым: обществом, совокупным сувереном, миром в Мире?

<…>