Антропология недосказанного. Табуированные темы в советской послевоенной карикатуре

В те времена евреи помещались в серой зоне дозволенного, о которой все знают, но не говорят, как о сексе при детях. Считая нас всех недорослями, власть, как моя украинская бабушка, из деликатности называвшая евреев «этим народом», выносила все для себя сомнительное и неприятное в подтекст, что, конечно, любому тексту придавало двусмысленный – оппозиционный или похабный – оттенок[141].

Слово «еврей» цензурно, но употребляется как бы в научном смысле, как латинское «пенис». Сказать это слово бывает нужно, но при произнесении возникает заминка, говорящий пытается пробросить его незаметным пасом и тут же двинуться дальше. Человек называет себя русским, украинцем, татарином так же просто, как слесарем, пекарем, инженером, но каждый, кто говорит «я еврей», так или иначе, напрягается и или выдавливает из себя как признание, или произносит с вызовом: да, я еврей, ну и что? Если русского еврея, как бы спокойно он ни относился к своей национальности, подвергнуть испытанию детектором лжи, он будет быстро, четко отвечать на любые вопросы, но при вопросе «кто вы по национальности» непременно замнется, что будет прибором четко отмечено[142].

Впрочем, говоря об отсутствии еврейских образов, мы говорим лишь об их отсутствии как одного из народов в братской семье СССР. Однако они появлялись в ином качестве – как символ или жертва (было и такое) мирового сионизма.

Начало появления подобных карикатур довольно четко привязывается к середине 1967 года (18/1967, 19/1967), когда произошла Шестидневная война, завершившаяся победой Израиля над коалицией просоветских арабских государств. Привязка к этому моменту изменений в цензурной политике прослеживается и по другим источникам[143]. Советские карикатуристы не стеснялись заниматься даже анимализацией евреев – скорпион (18/1967), паук (19/1967).

Израильский скорпион в Синайской пустыне. Рис. А. Елисеева. «Крокодил». 1967. № 18. С. 5

Израильская, – говорю, – военщинаИзвестна всему свету!Как мать, – говорю, – и как женщинаТребую их к ответу![144]

Пик подобных карикатур, посвященных сионистской агрессии, пришелся на 1970-е. Если в 1960-е таких изображений насчитывалось только шесть, то в следующем десятилетии их стало уже 14. Для сравнения надо уточнить, что больше изображений получили только русские и народы Северного Кавказа. Возможно, такой интерес к израильской теме был связан с началом еврейской эмиграции из Советского Союза: отдельные карикатуры были напрямую посвящены трудной жизни простых людей в Израиле (32/1975) или использованию молодых людей в качестве пушечного мяса (16/1973). Иногда в карикатурах возникали и негативные образы американских евреев (35/1974). Свою роль могло сыграть и очередное поражение арабских государств в Войне Судного дня (1973). По крайней мере, сюжет противостояния мирных арабов/палестинцев и милитаристов-израильтян становится относительно традиционным (25/1977, 29/1977; 26/1979).

Миротворец из Тель-Авива. (Выступая на словах за мирное урегулирование на Ближнем Востоке, израильские власти не желают в то же время освободить арабские территории, незаконно захваченные Израилем в 1967 году.) Рис. М. Абрамова. «Крокодил». 1974. № 33. С. 16