Антропология недосказанного. Табуированные темы в советской послевоенной карикатуре

Не надо думать, что в брежневские годы антисемитизм исчез. Наоборот, он был живее, чем когда-либо, только принял другие формы. Он снова стал бытовым, неопасным – но вполне вдохновенным. Это особенно проявилось после победы Израиля в Шестидневной войне, которая наполнила гордостью советских евреев, даже полностью ассимилированных, но вызвала враждебность власти и значительной части населения. А когда позднее евреям предоставили возможность «покинуть страну», это чувство еще сильнее обострилось[145].

Что касается визиотипов, то они восходят к образам средневековой иконографии[146], которые активно использовались пропагандой ряда европейских государств в 1910–1940-е годы[147]. Здесь, как правило, акцент делался на маленький рост, низкий лоб, большие и крючковатые носы, к которым иногда для верности добавлялась звезда Давида на одежде (13/1979) или надпись «Израиль» (01/1979).

Средневековый антииудаизм строился на других посылках, нежели современный антисемитизм. Однако различия между ними не стоит абсолютизировать. Антисемитские доктрины, настаивавшие на биологической инаковости еврейства, вышли из домодерных антиеврейских теорий, которые были переведены на язык физической антропологии и неравенства рас. И легко интегрировали древние обвинения, перекодированные на новый лад или вовсе не изменившиеся. Но для нас сейчас важнее другое. В последние десятилетия историки находят все больше примеров того, что в средневековом антииудаизме с XII–XIII вв. стали множиться мифы, которые связывали инаковость иудеев не только с их верой, но и с их телом[148].

Все это вполне укладывается в концепцию государственного антисемитизма в Советском Союзе, которая сложилась в конце 1940-х – начале 1950-х годов[149], и во многом была ориентирована на удовлетворение запросов антисемитизма низового.

Впрочем, даже по сравнению с евреями абсолютным объектом умолчания на всем указанном периоде являлись российские немцы. Несмотря на то, что их численность к 1989 году достигла 2 млн человек, что было сопоставимо с населением отдельных социалистических республик, не говоря уже об автономных, «Крокодил» всячески избегал любого визуального упоминания этого народа, чтобы не поднимать тему массовых этнических депортаций в середине 1940-х годов[150]. Опять же данная ситуация не была уникальной для карикатуры: аналогичным образом из уже упомянутой книги Л. Кассиля исчезли практически все упоминания о немцах Поволжья[151]. Тем самым продолжалась маргинализация этой этнической группы, начавшаяся еще в 1941 году[152]. Практически аналогичная ситуация сложилась и с другими депортированными народами, за редчайшими исключениями (например крошечная иллюстрация, посвященная Калмыцкой АССР (19/1974).

Также показательно полное отсутствие в визуальных рядах упоминаний о Карело-Финской ССР (после 1956 г. – АССР).

«У вас негров линчуют»

«Голос Америки» спрашивает у армянского радио: «А правда, что зарплата советского инженера 120 рублей?», на что армянское радио после трехдневной паузы отвечает: «А у вас негров линчуют!» (Анекдот)

В последние годы тема расизма применительно к СССР практически исчезла из отечественной исторической и антропологической науки, что отчасти подтверждает тезис о том, что раса в российском научном дискурсе стала предметом умолчания[153].