Анты. Загадка исчезнувшего народа

Повелители Болгарии то бросались в атаки на Византию, то пытались отстоять рубежи на реке Тиссе в борьбе с франками и славянами, то враждовали с хазарами. Наконец хазары переселили на берега Днепра племя мадьяр, родственное болгарам. Мадьяры пришли на Днепр из Великой Венгрии, то есть из Башкирии, которую тогда населяли угроязычные племена. Они назвали Приднепровье Ателькузу

. Болгары были изгнаны оттуда.

Тогда они решили компенсировать потери на Днепре завоеваниями на Балканах. Это произошло в эпоху двух дунайских каганов – Маламира и Пресияна

. Время вновь наступает темное, даты правления каганов в точности неизвестны; некоторые исследователи полагают, что Маламир и Пресиян – одно лицо. Первое из этих имен – славянское, но не стоит делать поспешных выводов о симбиозе болгар и славян. Отношения были примерно как у русских с золотоордынцами. То есть существовала довольно жесткая система, которую позднейшие историки назвали словом «иго». Речь не шла о геноциде или насилии над совестью. Но правили чужаки, и славянам эта власть была неприятна. Болгарские ханы брали славянок в жены, даже давали некоторым из детей славянские имена, как в случае с Маламиром. Но славяне не становились от этого «первым сортом» империи.

В годы Пресияна и Маламира болгары расширили свои владения, захватив несколько районов к югу от Балканского хребта и прибрав к рукам Македонию, когда-то отпавшую от Аварии. Неизвестно, правили в Македонии потомки Кувера или нет, но жившие там болгары пополнили ряды воинов дунайского каганата. Между прочим, византийцы именно эту страну называли Волгария или Вулгария

(«бэ», как обычно, переходит в «вэ»). То, что зовут Болгарией сегодня, византийцы именовали Паристрионом, то есть земли вокруг Истра. Мы бы сказали – Придунавье. То есть Пресиян методично захватывал земли, входившие прежде в состав Аварского каганата. Он восстанавливал Аварию под властью болгар.

Сражался Пресиян и с франками, причем полем боя была Паннония. Хорватия оказалась в зависимости от франков, но на ее территории столкновений быть не могло, потому что хорватов и болгар разделяли сербы. Константин Багрянородный подчеркивает, что эти потомки антов гордились тем, что болгары не могут захватить их земли. Следовательно, столкновения велись именно в Паннонии.

Наследником Пресияна оказался каган Борис (852–889),

который прославился тем, что принял христианство. Мера была вынужденной. Мы уже говорили, что славян могли спасти две вещи: сильная власть и мощная идеология. Это же относилось и к лоскутному каганату болгар. Сильная власть у них была. Борис посчитал, что идеологией может стать христианство. Правда, не сразу было понятно какое. Каган лавировал между православным Константинополем и католическим Римом. В итоге православие взяло верх, но каганат это не спасло. Противоречия между болгарами и славянами оказались непреодолимы. Впрочем, если бы не православие, дунайский каганат пал бы гораздо раньше. Идеологический маневр, совершенный Борисом, позволил этой системе продержаться лишних сто лет.

Известно, что во времена Бориса двое солунских братьев – Кирилл и Мефодий – придумали славянскую азбуку и распространили вместе со своими учениками христианство в Болгарии. Для болгар это имело ограниченное значение, а для славян – огромное. Перед нами – важнейший шаг на пути создания славяно-византийского мира, который противостоял романо-германской цивилизации.

В это время у славян наконец начался процесс государствообразования, когда-то прерванный аварами. К северу от болгар возникла Великая Моравия. В период расцвета она включала нынешнюю Чехословакию, Силезию, Малую Польшу, Галицию, Лужицу и Паннонию. Упоминавшийся выше современный биограф Карла Великого – Дитер Хэгерманн – называет это государство «мифическим», но сие свидетельствует лишь о том, что он невнимательно читал западные и славянские хроники, где довольно ясно говорится о границах Великой Моравии. При желании и некоторой эрудиции можно объявить мифической империю того же Карла Великого. К историческим источникам нужно относиться аккуратнее. Хотя нежелание немцев видеть самостоятельную государственность у славян по-человечески понятно. История и политика вновь идут рука об руку.