Апостолы двуликого Януса: Очерки о современной Америке

Можно ли утверждать, что деятельность американских «народных избранников» отражает углубляющийся кризис институтов государственной власти, работающих преимущественно для имитирования усилий по решению социально–экономических проблем? Во всяком случае, конгресс каждого нового созыва по пробуксовке оставляет далеко позади все предыдущие. Летаргия конкретного дела стала повседневной практикой на Капитолийском холме. Количество направленных на подпись президенту законопроектов или объем протоколов заседаний обеих палат отнюдь не показатель результатов их деятельности. К конструктивным решениям таких острых проблем, как более справедливое распределение доходов, инфляция, безработица, бюджетный дефицит, социальное обеспечение, конгрессмены даже близко остерегаются подходить: сложившаяся государственно–монополистическая машина таких решений просто не потерпит и никто не осмелится подбрасывать песок в ее шестеренки, тем более что машина действительно буксует и двигатель перегревается. Стычка законодателей с исполнительной властью всего лишь показная, внешняя демонстрация независимости конгресса.

Известно, какой оживленный диалог ведут законодатели с администрацией по вопросам военно–политическим, однако трения, если и случаются, никогда не выходят за рамки «негативного равновесия». Достаточно вспомнить хотя бы дебаты по ограничению стратегических вооружений, ассигнованиям на ракетные системы MX и «Трайдент», обсуждение планов милитаризации космоса в рамках «стратегической оборонной инициативы». Интересы администрации и конгресса не столько сталкиваются, сколько совпадают по всем главным внешнеполитическим направлениям деятельности Белого дома и его военной стратегии. Расхождения касаются лишь второстепенных аспектов и небольших разногласий относительно размеров ассигнований, не более того.

Формально президентские полномочия по объявлению и ведению войны ограничены разрешением конгресса, которое должно быть получено до начала боевых действий. Ограничение есть и в конституции, предоставляющей конгрессу исключительное право объявления войны, фигурирует оно и в соответствующих резолюциях законодательного органа страны. Есть и принятый конгрессом за подписью президента закон о нейтралитете, согласно которому преступлением квалифицируются любые действия по подготовке, организации и началу враждебных действий против страны, с которой США формально поддерживают мирные отношения. Но кто в конгрессе возвысил свой голос против нарушения администрацией этого закона в отношении Никарагуа, не говоря уже о беззащитной Гренаде?

Много, очень много принято законодателями резолюций, косвенно ограничивающих военную поддержку США тех стран, где не соблюдаются права человека. Но и к ним редко кто апеллирует, когда речь заходит о военной помощи антинародным режимам в Сальвадоре, Чили, Гондурасе, Южной Африке.

Слова, дела и резолюции. Как не согласуются они между собой, если отбросить предвыборную политическую трескотню и посмотреть фактам в лицо. Причины же такой нестыковки — в общности стратегических и классовых интересов Белого дома и конгресса и одновременно в кровной заинтересованности большинства законодателей сохранить за собой теплое местечко под сенью Капитолия. Чутье профессиональных политиков подсказывает им: легче оправдываться, когда всю ответственность за внешнеполитические дела можно скинуть на президента, при случае даже упрекать Белый дом в узурпации власти. Любая же занятая конгрессменом принципиальная позиция чревата риском для его личной карьеры. Постоянная, непреходящая забота добиться переизбрания настолько затмевает все остальное, что становится альфой и омегой его деятельности и даже образа мышления. Конгрессмен понимает, что переизбрание зависит прежде всего от того, насколько успешно ему удается отстаивать интересы «групп давления» бизнеса и состоятельных избирателей, на чью финансовую поддержку он может рассчитывать в предвыборной кампании. И посему он изо всех сил старается добиться конкретных выгод для наиболее крупной финансовой или промышленной группировки, находящейся в его избирательном округе или штате.

С тех пор, когда голоса конгрессменов покупали за мешочки с золотым песком и ночные развлечения с платными красотками, прошло много времени. Методы подкупа стали куда более изощренными, лоббизм, или умение влиять на законодателей, превратился в одно из основных средств давления. Ныне обходительные джентльмены закидывают свои невидимые сети где–нибудь в престижном гольф–клубе, предпочитая оказывать «тонкое воздействие». Сенатор Дуглас, например, так описывал эту хитрую технологию: «Соблазнитель обычно не прямо дает деньги конгрессмену, а путем ряда услуг пытается внушить ему такое чувство личной обязанности, чтобы тот постепенно перестал сознавать свой общественный долг и проникся убеждением, что он прежде всего лично обязан своим благодетелям и покровителям».