Арабы и море. По страницам рукописей и книг

Соображения, которые привели к появлению Куфы, вызвали и постройку Фустата в Египте. Когда командующий западным фронтом Амр ибн ал-Ас, овладев в 643 году Александрией, хотел сделать ее своим местопребыванием, Омар воспротивился этому, не желая, чтобы мощная водная преграда отделяла центр халифата от резиденции наместника. Не нужно, нет! Нега и великолепие древнего города не для суровых воинов, делящих свою жизнь между походами и чутким сном в палатке. Фустат, построенный как военный лагерь на правом берегу Нила, тоже не разделял Аравию и Египет, а соединял их. Житница древнего Средиземноморья и Передней Азии, Египет был важным приобретением для пустынной Аравии. Злосчастный ал-Ала, впрочем, не оправдал подозрений своего повелителя: он сходит с исторической сцены, так и не попытавшись стать независимым.

Тема неверности управителей дальних областей получает реальное выражение, когда, расставшись с ал-Ала, мы переносимся в противоположный угол еще небольшого мусульманского государства, в Сирию. Муавия ибн Абу Суфьян – вот кто с 639 года представляет особу халифа, преемника пророка Мухаммада, в этой только что завоеванной стране. Какая горькая ирония! Это сын того самого Абу Суфьяна, который в прошлом десятилетии был одним из самых убежденных «решительных врагов основателя ислама; угрозы его и ему подобных расправиться с проповедником новой религии заставили Мухаммада в 622 году спешно покинуть родную Мекку. Позже, в неудачной для мусульман битве при горе Оход, когда пал дядя пророка Хамза, жена Абу Суфьяна Хинд, как передают, яростно бросилась к сраженному и, вырвав из груди, съела его еще теплое сердце. Против зятя и дочери Абу Суфьяна обращены гневные слова 111-й суры Корана:

«Отсохли руки Абу Лахаба, он сам от мук не убежал!Не помогло все то, что нажил он, то, что неправедно стяжал!Гордец забыл, что каждый смертный подвластен Божьему Суду!Его жена – ему подруга, им обоим страдать в аду!Ему – гореть, а ей – прилежно в огонь подкладывать дрова!В петле из пальмовых волокон она бредет, едва жива».

Вот каких кровей был Муавия.

Добившись для себя поста наместника в Сирии, он не собирался оторвать вверенную ему страну от халифата и стать ее независимым правителем. Он задумал овладеть всем государством, и все его внешне разнородные усилия вплоть до года победы – 661-го, – были подчинены этой цели. Прочная политическая власть, рассуждал Муавия, должна покоиться на экономической мощи, а для последней важное значение имеет транзитная торговля. Обмен между Западом и Востоком мог осуществляться при связи Средиземного моря с Индийским океаном по кратчайшему и наиболее безопасному пути – через Египет, Сирию и Месопотамию, объединенные теперь в рамках единой государственной системы.

Обладание Сирией, центральным звеном этой международной транзитной торговля, делало положение Муавии более устойчивым, нежели положение мединских халифов, у которых по существу имелся лишь один прочно освоенный порт – столичная гавань Джар. Нильский канал, по которому в Аравию поступал египетский хлеб, сообщил этой гавани большое значение. В Джар при Омаре приходили суда из Египта и Абиссинии, Адена и Сокотры, из Индии и Южного Китая. За внешним рейдом, на острове Караф, находилась торговая колония. Однако этот рецидив древней красноморской торговли не мог продолжаться долго. Красноморская трасса с ее долгими и неудобными маршрутами, климатическими и природными крайностями, междоусобной борьбой племен должна была уступить место пробудившемуся после долгого сна пути, который связал все страны, плотно лежавшие на его линии, в единое экономическое целое. Перемена торговых путей, связанная с наступательными устремлениями Мекки и Медины, а затем и закрытие нильского канала подорвали экономическое значение этих городов, превратили колыбель халифата Хиджаз в захолустную область и выдвинули на первое место Сирию.