Арена

Утром Луций отвёз его в ратушу — Снег собирался опять поговорить с Эсме и посидеть в архиве; поискать, были ли в старых «Арклоу пост» упоминания о подростковых и детских смертях, нескольких за одну неделю, — хотя бы про тех мальчика и девочку, которые покончили с собой; Эсме встретила его с радостью; номер был сдан в печать, и ей было скучно: «кофе?»

— Расскажите мне про Анри Дамьера, — попросил Снег.

— Анри был талантлив; он иногда писал мне даже что-то в газету — городские новости про шахматные турниры в парке, про новые фильмы книги, ну и интервью с учителями и школьными тренерами; очень славные тексты, складные, лёгкие, остроумные; даже не поверишь, что мальчику было семнадцать… Но он всё-таки был не журналистом, а писателем; ему нравилось именно придумывать истории; цеплять какую-то вещь, какое-то движение, слово — и сразу же у него расцветала новелла; представляете? У него были отдельные блокноты для сюжетов. Про летающих девушек в красных платьях, про парней, превращавшихся в кошек; мне он очень нравился. Я отправила его рассказ — он есть в подшивках, «Вербное воскресенье» — такой нуарчик — на премию Кайла Маклахлана; прочитала о ней в Интернете; подумала: почему нет? И он получил её, вот было здорово. Я подарила ему бутылку жутко дорогущего шампанского; сказала, пусть держит её до Нобелевской; и сигариллы — он покуривал тайком от родителей. А он купил всем подарков и машину, такую винтажную, маленькую, ярко-жёлтую; и собрался на ней после школы в путешествие. У него была чудесная девушка: яркая, красивая, с красными волосами; она катается на коньках; на год старше его; я всё подшучивала; но у них всё было так серьёзно — думаю, даже секс. Он был ребёнком от Бога… и мне очень жаль.