Арийская Русь. Ложь и правда о «высшей расе»

Индусские арии больше всего сохранили древнее наследие в том смысле, что им меньше пришлось изменяться. Про русских сказать этого нельзя — перемены громадны, и они продолжают происходить. Но самые ближайшие культурные наследники ариев (праариев, индоевропейцев… как угодно) — это русские и «хинди спикинг пигглз». Стоит ли удивляться нашей какой-то неясной иррациональной привязанности друг к другу?

Правда, индусы — более отделенные потомки тех, кто жил когда-то в Центральной Европе, в индоевропейской праколебке. Они — потомки рано ушедших от основного европейского ствола. А мы очень близки к этому стволу. И генетически, и территориально, и культурно, и лингвистически.

Все народы индоевропейских языков — законные наследники ариев. Но в разной степени, что тут поделать! Одни наследники только в культурно-историческом смысле, другие — еще и в генетическом.

Из генетических наследников самые близкие — это германцы, балты и славяне. Опять же — удивляться ли тому, что мы все время испытываем некое тяготение друг к другу? В Германии, несмотря на две мировые войны, каждый третий — русофил. И в начале 1990-х годов 80 % всей гуманитарной помощи в Россию пошло именно из Германии.

И в России тоже, несмотря на мировые войны и чудовищные потери, чуть не половина населения — ярко выраженные германофилы. Совершенно нелогично, учитывая недавнюю историю. Совершенно закономерно, если помнить — мы ближайшие родственники по древнему арийскому наследию.

И из наследников культуры мы ближе всех к исходному наследию. Даже говорим, издавая похожие звуки.

Половина мира сегодня — часть индоевропейского мира. Но в разной степени. Политически некорректные высказывания уже стали нормой для автора этой книги, что тут поделаешь! Так вот — из всех народов русские в самой большой степени наследники праиндоевропейцев.

Россия — европейская держава? Да.

Россия — евразийская держава? Да.

Россия — христианская страна? Да.

Все эти утверждения верны, и я совершенно не собираюсь заменить их чем-то, отрицать их или восставать против них. Но я скромно замечаю, что эти утверждения вполне можно дополнить еще и таким:

Россия — самая арийская страна.

Некорректно? Вне всякого сомнения. Зато правдиво. Попробуйте это опровергнуть!

Родины

Удивительно дело, но у всех ариев, всех индоевропейцев оказывается много мест на Земле, где они могут чувствовать себя не чужими. Не во всех этих местах жили предки, во многих из них жили родственники или предки родственников.

Индоевропеец напоминает человека из большой разветвленной семьи. Можно ведь считать своим домом не только дом отца и деда, но и место, где жили прадеды, и дом дяди по матери, родственников отца…

Индусов неудержимо тянет на Север. Самые горячие головы — так аж до самого Северного полюса. Тянет потому, что их предки происходят отсюда, из холодных евразийских степей.

Что интересно — русских совершенно не тянет в тропики. Тянет конкретно к индусам. Интерес к другим народам тропической Азии (к вьетнамцам, кампучийцам или тайцам, например) довольно скромный, а вот к Индии — очень большой. Родственники.

Но вот к степям русский человек испытывает почему-то очень теплое чувство. Даже если прожил всю жизнь в лесной зоне и степи представляет себе довольно смутно. И все равно что-то родное!

Причем нас куда тянет? На Северный Кавказ. В Причерноморье. Когда Потемкин в ХVIII веке завоевывал эти земли, это было очень популярной мерой. Создавалась огромная Новороссия — и в представлении большинства россиян в том была некая историческая справедливость. Мол, Россия возвращается туда, откуда нас вытеснили степняки. Но русских-то из Причерноморья никто отродясь не вытеснял. Во-первых, потому, что субэтнос великороссов возник значительно позднее, чем монголы уничтожили Русь Причерноморскую.

Во-вторых, потому, что сама эта Русь Причерноморская, Тмутаракань, была дальней и глухой периферией Древней Руси. Почему и стало слово Тмутаракань символом чего угодно, только не столичного местоположения.

А тем не менее нас неудержимо тянет в эти места. Хотим хоть раз в жизни увидеть Новороссию и окунуться не в какое-нибудь, а именно в Черное море. Можно сколько угодно обманывать самих себя, рассказывая, что это потерянная и обретенная вновь Русь. Но это не так. Степи Причерноморья, Северный Кавказ — это дом нашего троюродного дядюшки. Мы сентиментально относимся и к самому дядюшке, и к его дому.

А еще более сильные чувства испытывают русские люди к Европе, и особенно к Германии. Уж сколько раз говорилось, что европейцы вовсе не считают нас «своими»! (А они и правда не считают.) Что прагматические деловые интересы России и Запада то сходятся, то расходятся и не надо видеть в Западе своих братьев. Говорят… говорят… Мы вроде и верим — но не действует. Потому что на уровне сознания все верно, все справедливо. А на уровне подкорки мы знаем, что Европа, особенно Германия, — это дом. Дом предков, своего рода домик в навсегда покинутой деревне.