Арийская Русь. Ложь и правда о «высшей расе»

В первых веках после P.X. происходит откол от прежнего славянского единства западных и южных славян. А словене ильменские — «сухой остаток» нерасчлененного когда-то общеславянского единства. Области словен ильменских — будущая северо-западная Русь. Будущие земли Новгорода.

Восточные славяне сохранили гораздо больше архаичных преданий, сказок и мифов, чем западные. В определенной степени они тоже — тот самый «сухой остаток» прежних славян, сложившихся то ли в верховьях Вислы и Эльбы, то ли в Карпатах.

Восточные славяне больше всех остальных ариев сохранили смутную память о предках. Взять хотя бы гадание в баньке… Баньку ведь в русском православии не освящают. В усадьбе православного остается особое строение, как бы посвященное прежним языческим богам. Строение, которое напоминает жилища времен бронзового века — маленькие, тесные, без окон. Девушки приходят гадать, сняв кресты и золотые украшения, но браслеты из дерева или веревочек — можно. Идут в одних полотняных рубашках, босые — как их праматери времен сверленых боевых топоров.

Так гадали и во времена Киевской Руси. И в Московии. И во всех пределах необъятной Российской империи. Регулярно, в каждом поколении, возвращаясь к нравам и обычаям древних, седых времен.

ЧАСТЬ II

АРИИ: РАСА ИЛИ КУЛЬТУРА?

Я думаю, что настоящие люди — это те, кто с годами не утрачивают веры в разумность мира, ибо эта вера поддерживает истинную страсть в борьбе с безумием жестокости и глупости.

Ф. Искандер

Глава 1

Мозгоблуды

Германский дьявол сел за изучение санскрита.

Г. Гейне

Всю вторую половину ХIХ и начало XX века вскрывалась грандиозная картина арийского расселения. Было бы странно, если бы эти открытия не попытались использовать в политике. В результате политика изрядно подпортила изучение этой важнейшей страницы истории.

Это происходит и в Индии, где южане уже засучили рукава, спрашивая у северян: а кого это вы выставили в своей «Махабхарате» под видом дэвов? А?!

Но и это детские игрушки по сравнению с тем, что ухитрились наделать европейцы. Для начала не самая разумная их часть невероятно смешала приключения языков и культур с так называемым расовым вопросом.

Создатели расовой теории

Людям свойственно приукрашивать и возвеличивать самих себя. Европейцы вряд ли хуже всех остальных — но возможностей у них было больше. В ХVIII веке молодая европейская наука охотно объясняла, почему европейцы даже и биологически превосходят всех остальных.

Знаменитый основатель палеонтологии Кювье писал про чернокожую расу: «Характерная морда и огромные губы сближают ее с обезьянами», о желтой расе писал, что ее общества не способны к развитию, и только «белая раса» — хорошая. Благодаря «красоте овала, образующего ее голову».

Для создателя позитивистской философии Огюста Конта тоже само собой разумелось, что авангард и элиту человечества составляют народы Европы. Он всерьез считал осмысленным изучение предков только белой расы. Исследовать же историю азиатов и негров, по мнению Конта, бессмысленно и даже вредно.

Производились, разумеется, и вполне корректные исследования различий между разными расами и группами населения.

В конце ХIХ века и даже еще в 1920-е годы — до гитлеровского переворота, расовых законов и прочего безобразия, расовые вопросы еще не считались глубоко неприличными. Считалось чем-то совершенно обычным сравнивать объем мозга разных рас и народов или объяснять достижения народов и рас биологической предрасположенностью к тем или иным занятиям.

В академической науке известный русский археолог Городцов непринужденно сравнивал объем мозга синантропов с объемом мозга европейцев, негров и австралийцев — совершенно не задумываясь над глубокомысленными вопросами, правильно так поступать или неправильно и не льет ли он тем самым воду на мельницу реакционных учений.

В социологии поднималась биовихеристская теория — то есть теория биологической предрасположенности к успеху. Мол, самые биологически полноценные, самые качественные особи и становятся богачами и начальниками. Ну, предназначение у них такое.

На фоне исследований такого рода в 1850-е годы в самых развитых странах Европы сложилась научная школа, которую назвали расово-антропологической. Лицо школы определяют французы Ж. А. Гобино и Ж. Лаггуж, британцы Ф. Гальстон, К. Пирсон, X. Чемберлен.