Арийская Русь. Ложь и правда о «высшей расе»

Эти дивные, идеальные арийцы то ли пошли на юг, гонимые холодом, то ли просто решили прогуляться по живости характера и неистребимой страсти к приключениям. Они заложили основы всех земных цивилизаций, вплоть до Южной Америки, и вообще сделали абсолютно все, о чем только стоит говорить.

Постепенно они смешались с низкими расами и потому деградировали. Вот Германия — это да! В ней да в Скандинавии только и сохранился древний, почти не подпорченный семитами нордический тип. Из Германии и должна пойти новая цивилизация, новая великая империя арийцев, нордической расы.

Первая империя — Рейх: это средневековая Священная Римская империя Германской нации. Вторая империя — это Германская империя, созданная в конце ХIХ века. А вот Третья Империя, Третий Рейх, простоит тысячу лет и будет более славен, чем первые два вместе взятые. Только надо сперва подчинить низкие расы и ни в коем случае не смешиваться с ними. А семитскую расу лучше вообще истребить под корень, чтоб не мешала.

В таком виде расовая теория делалась основой решительно всего, что хотела нацистская партия. Она сделалась понятной любому «арийцу». В том числе и тому, что уж никак не отягощен «семитской химерой интеллекта».

Гитлеру и его «соратникам по борьбе» очень нравилось быть арийцами — древним, полумистическим народом, завоевателями Вселенной. Была в этом мечта походить на героических предков — и древних германцев, сокрушивших Римскую империю, и предков самих древних германцев: завоевавших Индию ариев — сильных и жестоких язычников, бесшабашных «белокурых бестий». Была, наверное, и мечта повторить вторжение в Индию. Но главное — была попытка приобщиться к полумистическому наследию таинственного и великого народа.

Провозгласив курс на самые простые и примитивные эмоции и упрощенное видение мира, нацисты поневоле оказались отступниками от своих отцов-основателей. Для Гобино и Чемберлена арийцы тем и были хороши, что очень интеллектуальны и, что называется, с закрытыми глазами одолеют расы, менее одаренные умственно.

Но то, что казалось важным старой европейской профессуре, вовсе не казалось значимым для дорвавшихся до власти люмпенов и полуучек. Для наглых выскочек самым важным в арийской расе оказались не бездны интеллекта, — к ним-то как раз нацисты испытывали крайнее подозрение, и всякий умник казался им тайным евреем.

Для нацистов арийцы сделались воплощением «нерассуждающей воли», «отвращения к интеллигентской рефлексии», «презрения к болтовне», «творцами и разрушителями» с «прекрасным огнем дикого зверя» в глазах. На место, где идеалом был интеллектуал, совершавший творческие акты, нацисты поставили какое-то дикое создание… и даже пожалуй не дикое, а одичавшее. Эдакую одичавшую дворнягу. Немецкого Шарикова, тявкающего из своей подворотни на «всякого там в семи комнатах».

Понимал ли Геббельс, что, провозглашая интеллигенцию «отбросами нации», он зачисляет в «отбросы» и собственных «отцов-основателей»? Что восстань из гроба Гобино и даже Чемберлен, он бы этих высказываний Геббельса, мягко говоря, не похвалил бы?

Впрочем, быть профессором при нацистах стало куда менее почетно, чем когда-либо в прошлой истории Германии. Адольф Гитлер всерьез предлагал «не пичкать ученика никчемными знаниями», а учить его «строить здоровое тело». Ведь «гении никогда не смогут появиться из нации дегенерировавшей!»

Полуграмотный функционер Юлиус Штрайхер выступал перед студентами Берлинского университета и нарисовал две чаши весов:

— Вверху — содержимое мозга фюрера, — вещал Штрайхер, — а в нижней чашке — дрек, дерьмо профессорских мозгов.

Арийская наука во всей красе

Что бы ни изучал студент, он должен был в первую очередь ознакомиться с расовой теорией во всей красе, а его настольной книгой должна была стать книга Германа Гауха «Новые основы расовых исследований».

«Животный мир следует классифицировать на представителей нордической расы и низших животных… — всерьез писал герр Гаух, и, пожалуй, самое удивительное в творениях полупочтенного господина Гауха — это его пионерская серьезность. — Не существует ни физических, ни психологических отличий, которые могли бы подтвердить отличие человека от животного мира. Единственное различие, которое существует, — это различие между представителями нордической расы, с одной стороны, и животными, в основном представителями ненордической расы, и с недочеловеками, представляющими переходный вид, с другой стороны».

Если даже студент еще мог стоять на ногах после таких сногсшибательных открытий, герр Гаух добивал его в других местах своего объемистого творения. Например, в этом: «Нордическая раса остается единственной, которая способна издавать звуки изумительной чистоты, тогда как у неарийских рас произношение нечистое, отдельные звуки спутаны и больше напоминают крики животных, скажем, лай, хрип, фырканье или писк. То, что птиц можно научить говорить лучше, чем других представителей животного мира, объясняется тем, что их голосовой аппарат является нордическим по своей природе — сильный, узкий, с коротким языком».