Читаем Архив Троцкого. Том 3, часть 1 полностью

Сокольников: Когда в проекте резолюции подчеркивается значение сельск[ого] хоз[яйства] как базы хозяйственного развития, когда проект резолюции подчеркивает значение восстановления сельск [о]-хоз [лиственного] экспорта для индустриализации, когда в проекте подчеркивается значение сельск [ого] хоз[яйства] для дела образования валютных резервов, когда возвращает [ся] т[аким] о[бразом] сельскому хозяйству то место в нашей хозяйственной системе, которое оно должно занимать, этим делается основной сдвиг в сторону предупреждения и борьбы с обострен [нем] и повтор [ением] зернового кризиса, хлебного кризиса. Основн[ая] диспропорция не та, о которой до сих пор писали, а диспропорция] "между величайшей слабостью аграрной базы и между высоким уровнем техники нашей промышленности". С[ельское] х[озяйство располагает] только 95% довоенных посевов, а население -- 110% довоен [ного]. Социалистическим] элементом в сельском хозяйстве являются и совхозы, думают, что с[ельское] х[озяйство] несет в себе неизбежн[ый] ростмелк[о] товарного индивид [уального], частного перерастай[ия] в кали

207

талист[ические] формы хозяйства -- это неверная постановка -- с самого начала ее подсовывал Троцкий на Тринадцатом съезде партии. (Сталин: "Правильно".)

После этого Сокольникову второй раз продлили речь на 10 минут -- по предл [ожению] Ворошилова "дать 10 минут, хорошо говорит пока". Далее Сокольников остановился на валюте. От денежной реформы осталось далеко не 100%. Золотой запас после трех урожайных лет сократился вдвое, заграничная задолженность увеличилась в 100 раз, "мы с этой стороны попадаем в самое невероятно тяжелое положение, чтобы не говорить сильнее... Мы попадаем в положение, когда кредиты могут нам подложить величайшую свинью... Дальше идти по линии использования краткосрочного кредита -- это значило бы попадать в петлю кредитора".

Валютные резервы снижены до предела -- дальше невозможно тратить.

12% повышение хлебных цен -- недостаточно, "я думаю, что мы на нем не удержимся, это дело не выйдет". Соотношение промышленных и зерновых цен должно быть выровнено.

Клименко251: Настроение правильно характериз[овал] Андреев. Повышение хлебных цен недостаточно. Более энергично формулирует] пункт о развитии индивидуального] хозяйства.

Петровский'. Выступления Стецкого и Осинского неверны. Нельзя быть работниками, проводившими 107-ю ст[атью], так как они защищ[али] дикт[атуру] пролет[ариата]. Нужно Кам[еневу] и Зин[овьеву] дать хорошее назначение.

"Мне сдается, что резолюцию нужно переработать, потому что она слишком много дает козырей: 1) оппозиции, когда говорится, что все будто бы упирается в обострение классовой борьбы".

Каганович, Квиринг, Медведев252, Шверник253, Эйхе

Комаров: Речь Стецкого -- его личное мнение и не отражает мнения ленинградской делегации.

Милютин: "Развитие производительных сил... может совершаться только двумя линиями: или по линии создания фермерского, кулацкого хозяйства, или по линии коллективизации. Третьей формы не выдумаешь... Если будете выдумывать третью форму развития и реабилитации индивидуального] хозяйства, то Вы скатитесь на ревизионистский путь...

Бухарин: Господи.

Рыков: Все время его прерывал254 Ст. Косиор -- речь Кагановича -- это сплошная апологетика чрезвыч[айных] мер. Р[ыков] не боится причислить себя к паникерам. Говорят, что в период военного коммунизма были большие волнения, но нельзя сравнивать [сегодняшнего крестьянина] с крестьянством военного коммунизма. Землю крестьянин уже освоил, сознание опасности возврата помещика выветрилось. Своеобразный] оптимизм

полагает, что, если середняку по природе свойственны255 колебания, то пусть и колеблется. Резко выступает против Кициса, Шеболдаева, также и против Фрумкина. Возражая Милютину, Рыков говорит, что приходится признать неосторожной формулировку Пятнадцатого съезда: "В настоящ[ий] период задача объединен [ных] и преобразован [ных] мелких индивид [уальных] хоз[яйс]тв в крупные коллективы должна быть поставлена в качестве основной задачи партии в деревне". Резко выступил против Кубяка, у которого ни в одной речи не видно понимания роли индивид [уальных] хозяйств. Установка Осинского приведет к "генеральному пересмотру всего нашего плана индустриализации страны". Неправ[ильно] и мнение Сокольникова об установлении эквивалентных цен на сельхоз [лиственные] и промышленные товары.

Яковлев: Выступление Осинского -- это выступление из школы Кондратьева -- его предложения сводятся к отказу от индустриализации, сжатия зарплаты (поменьше на курорты), привлеч [ению] иностр[анного] капитала.

Варейкис: Против Рыкова.

Бауман: Против Угланова -- если нынешние мероприятия не удадутся -придется поставить вопрос о мерах -- снова ли 107-я ст[атья], ввоз ли из-за границы, натурализация ли части налога, своеобразная] ли контракт[ация кулака и т. д.

Перейти на страницу:

Все книги серии Архив Троцкого

Похожие книги

100 дней в кровавом аду. Будапешт — «дунайский Сталинград»?
100 дней в кровавом аду. Будапешт — «дунайский Сталинград»?

Зимой 1944/45 г. Красной Армии впервые в своей истории пришлось штурмовать крупный европейский город с миллионным населением — Будапешт.Этот штурм стал одним из самых продолжительных и кровопролитных сражений Второй мировой войны. Битва за венгерскую столицу, в результате которой из войны был выбит последний союзник Гитлера, длилась почти столько же, сколько бои в Сталинграде, а потери Красной Армии под Будапештом сопоставимы с потерями в Берлинской операции.С момента появления наших танков на окраинах венгерской столицы до завершения уличных боев прошло 102 дня. Для сравнения — Берлин был взят за две недели, а Вена — всего за шесть суток.Ожесточение боев и потери сторон при штурме Будапешта были так велики, что западные историки называют эту операцию «Сталинградом на берегах Дуная».Новая книга Андрея Васильченко — подробная хроника сражения, глубокий анализ соотношения сил и хода боевых действий. Впервые в отечественной литературе кровавый ад Будапешта, ставшего ареной беспощадной битвы на уничтожение, показан не только с советской стороны, но и со стороны противника.

Андрей Вячеславович Васильченко

История / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Сталин
Сталин

Главная книга о Сталине, разошедшаяся миллионными тиражами и переведенная на десятки языков. Лучшая биография величайшего диктатора XX века, написанная с антисталинских позиций, но при этом сохраняющая историческую объективность. Сын «врагов народа» (его отец был расстрелян, а мать умерла в ссылке), Д.А. Волкогонов не опустился до сведения личных счетов, сохранив профессиональную беспристрастность и создав не политическую агитку, а энциклопедически полное исследование феномена Вождя – не однодневку, а книгу на все времена.От Октябрьского «спазма» 1917 Года и ожесточенной борьбы за ленинское наследство до коллективизации, индустриализации и Большого Террора, от катастрофического начала войны до Великой Победы, от становления Свехдержавы до смерти «кремлевского горца» и разоблачения «культа личности» – этот фундаментальный труд восстанавливает подлинную историю грандиозной, героической и кровавой эпохи во всем ее ужасе и величии, воздавая должное И.В. Сталину и вынося его огромные свершения и чудовищные преступления на суд потомков.

Дмитрий Антонович Волкогонов

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное
АНТИ-Стариков
АНТИ-Стариков

Николай Стариков, который позиционирует себя в качестве писателя, публициста, экономиста и политического деятеля, в 2005-м написал свой первый программный труд «Кто убил Российскую империю? Главная тайна XX века». Позже, в развитие темы, была выпущена целая серия книг автора. Потом он организовал общественное движение «Профсоюз граждан России», выросшее в Партию Великое Отечество (ПВО).Петр Балаев, долгие годы проработавший замначальника Владивостокской таможни по правоохранительной деятельности, считает, что «продолжение активной жизни этого персонажа на политической арене неизбежно приведёт к компрометации всего патриотического движения».Автор, вступивший в полемику с Н. Стариковым, говорит: «Надеюсь, у меня получилось убедительно показать, что популярная среди сторонников лидера ПВО «правда» об Октябрьской революции 1917 года, как о результате англосаксонского заговора, является чепухой, выдуманной человеком, не только не знающим истории, но и не способным даже более-менее правдиво обосновать свою ложь». Какие аргументы приводит П. Балаев в доказательство своих слов — вы сможете узнать, прочитав его книгу.

Петр Григорьевич Балаев

Альтернативные науки и научные теории / История / Образование и наука