Архив Троцкого. Том 3, часть 1

провести немедленно революционная власть в области улучшения положения рабочих и организации всенародной милиции, не были бы еще "диктатурой пролетариата", а только "рев[олю-ционно]-демократической] диктатурой пролетариата и беднейшего крестьянства",-- он добавляет: "не в том дело сейчас, как их теоретически классифицировать. Было бы величайшей ошибкой, если бы мы стали укладывать сложные, насущные, быстро развивающиеся практические задачи революции в прокрустово ложе узко понятой "теории", вместо того чтобы видеть в теории прежде всего и больше всего руководство к действию" (с. 38 -- 39, курсив Ленина). Как же объяснить, что Ленин, который особенно выделялся своими постоянными требованиями к себе и своим оппонентам давать точные научные классовые характеристики, не допускать смешения различных понятий, в данном случае сознательно допускает такое смешение, заявляя, что это уж не так важно, меж тем, как речь идет о таком сугубо важном вопросе, как характеристика классового содержания революционной власти? Объясняется это тем, что сама жизнь смешала обе эти категории в 1917 г. Обе революции слились в одну революцию, обе различные формы в одну форму. Именно поэтому было бы величайшей ошибкой, по мнению Ленина, укладывать сложные, насущные, быстро развивающиеся практические задачи революции в прокрустово ложе узко понятой "теории" (забегая вперед, скажу, что в полном согласии с этим ленинским отношением к вопросу находится предостережение Л. Д. [Троцкого] в его ответе тов. Преображенскому: "Вы пишете,-- говорит он,-что социальное содержание первого этапа будущей третьей китайской революции не может быть охарактеризовано как социалистический переворот. Но тут мы рискуем удариться в бухаринскую схоластику и вместо живой характеристики диалектического процесса, заняться терминологическим расщеплением волос"). Основное для Ленина в данный момент -- вопрос о "сложных, насущных, быстро развивающихся практических задачах" революции. В этом же третьем "Письме из далека" он пишет: война, этот "величайшей силы исторический двигатель", "заставляет народы напрягать до последней степени все силы, он ставит их в невыносимое положение, он ставит на очередь дня не осуществление каких-нибудь "теорий" (об этом нет и речи, и от этой иллюзии всегда предостерегал Маркс социалистов), а проведение самых крайних, практически возможных мер, ибо без крайних мер -- гибель, немедленная и безусловная гибель миллионов людей от голода" (с. 39). Под углом зрения абсолютной необходимости осуществления этих "крайних мер" Ленин решал вопрос и о носителе власти, который, с одной стороны, был бы кровно заинтересован в осуществле

нии этих мер, а, с другой,-- обладал бы необходимой для этого решимостью, последовательностью, беззаветной преданностью этому делу и т. п.

Но почему же обе эти революции слились вместе? Что случилось такого, что заставило Ленина изменить свою точку зрения 1915г., что вторая задача, (т. е. социалистическая революция) остается все же особой и второй задачей? Случилось, что "конкретно" дела сложились иначе, чем мог кто бы то было ожидать, оригинальнее, своеобразнее, пестрее" ("Письмо о тактике", т. XX, с. 101, курсив Ленина).

Случилось то, что "существует рядом, вместе, в одно и то же время и господство буржуазии (правительство Львова и Гучкова) и революционно-демократическая диктатура пролетариата и крестьянства, добровольно отдающая власть буржуазии, добровольно превращающаяся в придаток ее" (там же, с. 102). Таким образом, случилось то, чего опасался Ленин в 1915 г., когда он на вопрос о возможности осуществления руководящей роли пролетариата в русской буржуазной революции отвечал уже условно утвердительно: "Если мелкая буржуазия в решающие моменты качнется влево". Оказалось, что из-за шовинизма мелкая буржуазия оказалась и "непоследовательно революционной даже в смысле демократической революции", и в результате "государственная власть в России перешла в руки нового класса, именно: буржуазии и обуржуазившихся помещиков.

Постольку буржуазно-демокр[ократическая] революция в России закончена" (т. XX, III изд., с. 111).