Читаем Архив Троцкого. Том 3, часть 1 полностью

"Помимо ошибок, совершенных партией в области политической, слабая организационная работа снизу до верху является одной из основных причин наших неудач... Партия не предпринимает параллельно и наряду с нашей политической работой необходимых для укрепления нашего влияния организационных мер... Среди причин утраты влияния заводскими ячейками мы уделяли очень много места репрессиям и экономическому кризису; но как они ни важны, оба эти обстоятельства не могут объяснить полностью неудачу работ; истинные причины мы должны искать в оппортунистических ошибках и в дефектах внутренней партработы".

О немецкой компартии Лозовский рассказывал на конгрессе следующее:

"Ряд активных работников профсоюзов, редактор южногерманской рабочей газеты, полит [ический] секретарь тюринген-ского областного комитета к [оммунистической] п[артии] Г [ер-мании] при обсуждении резолюций конгресса заявили протест против того, что в этих резолюциях амстердамцы обзываются

325

орудием капитализма, агентурой в рабочем классе. Задачи профсоюзов -регулировать эксплуатацию,-- заявил один из этих "коммунистов"."

Наконец, отметим, что даже в нелегальной партии фашистской Италии руководство после устранения бордигианского руководства выдвинуло лозунг республиканского учредительного собрания на базе рабоче-крестьянских комитетов, что представляет собою гоминдановщину итальянской марки404.

Точно так же нелегальная компартия Польши демонстрировала в 1926 году за Пилсудского, когда он совершил свой фашистский переворот.

Революционное руководство самого ИККИ характеризуется фактом, сообщенным Ломинадзе на пленуме ЦК ВКП. Когда в Индонезии назревало восстание, в Москву приехали делегаты Индонезийской компартии за директивами и для координации действий. Девять месяцев протолкались они здесь по всяким комиссиям и отделам. А за это время восстание вспыхнуло и было раздавлено...

2. Новая фракционная борьба в Коминтерне

Так обстоит дело с политической линией. Но, может быть, прекратилась фракционная борьба? Как известно, большинство исключений оппозиции из коммунистической] п[артии] было проведено по обвинению во фракционной борьбе405.

Исключение ленинской оппозиции из коммунистической] п[артии] объявлялось единственным средством покончить фракционную борьбу. Но без малейшего преувеличения можно сказать, что никогда еще не было такого глубокого фракционного раскола и фракционной борьбы в партиях К[ом]и[нтерна], какой открыто обнаружился на VI конгрессе. Ни на одном конгрессе еще не было, чтобы виднейшие вожди Политбюро и ЦК основных партий резко выступали на конгрессе друг против друга и требовали бы взаимных оргвыводов, а также, чтобы делегации на конгрессе выступали бы двумя половинками. Эверт, ведущий за собой меньшую половину Политбюро к [оммунисти-ческой] п[артии] Г[ермании], выступал с резкой речью против Тельмана. Последний не оставался в долгу и недвусмысленно требовал "вывести" Эверта из руководства. Рено Жан от французской делегации борется во Франции против новой избирательной тактики и в программной комиссии конгресса заявлял, что находит недостаточными уступки, сделанные крестьянству в программе. Польская и американская делегации вообще не выступали как единое целое. Все заявления делались отдельно от большинства и от меньшинства делегаций. Таково же положение в ЦК обеих партий. В польской компартии ЦК перед са

мым конгрессом большинством одного голоса принял постановление распустить находящихся в оппозиции ЦК КСМ и комитет варшавской организации; последние заявили о своем неподчинении. На указания некоторых англичан о необходимости покончить с фракционной борьбой в американской компартии американцы ответили ироническим советом покончить сначала с фракционной борьбой в Англии. И действительно, исключительно резкое выступление Мерфи в прениях по колониальному вопросу против большинства своей собственной делегации, с обвинением в меньшевизме, подпевании Макдональду и пр., несомненно, отражает глубокие фракционные течения внутри а[нглийской] к[ом]п[артии], еще скрываемые от взоров непосвященных.

Перейти на страницу:

Все книги серии Архив Троцкого

Похожие книги

100 дней в кровавом аду. Будапешт — «дунайский Сталинград»?
100 дней в кровавом аду. Будапешт — «дунайский Сталинград»?

Зимой 1944/45 г. Красной Армии впервые в своей истории пришлось штурмовать крупный европейский город с миллионным населением — Будапешт.Этот штурм стал одним из самых продолжительных и кровопролитных сражений Второй мировой войны. Битва за венгерскую столицу, в результате которой из войны был выбит последний союзник Гитлера, длилась почти столько же, сколько бои в Сталинграде, а потери Красной Армии под Будапештом сопоставимы с потерями в Берлинской операции.С момента появления наших танков на окраинах венгерской столицы до завершения уличных боев прошло 102 дня. Для сравнения — Берлин был взят за две недели, а Вена — всего за шесть суток.Ожесточение боев и потери сторон при штурме Будапешта были так велики, что западные историки называют эту операцию «Сталинградом на берегах Дуная».Новая книга Андрея Васильченко — подробная хроника сражения, глубокий анализ соотношения сил и хода боевых действий. Впервые в отечественной литературе кровавый ад Будапешта, ставшего ареной беспощадной битвы на уничтожение, показан не только с советской стороны, но и со стороны противника.

Андрей Вячеславович Васильченко

История / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Сталин
Сталин

Главная книга о Сталине, разошедшаяся миллионными тиражами и переведенная на десятки языков. Лучшая биография величайшего диктатора XX века, написанная с антисталинских позиций, но при этом сохраняющая историческую объективность. Сын «врагов народа» (его отец был расстрелян, а мать умерла в ссылке), Д.А. Волкогонов не опустился до сведения личных счетов, сохранив профессиональную беспристрастность и создав не политическую агитку, а энциклопедически полное исследование феномена Вождя – не однодневку, а книгу на все времена.От Октябрьского «спазма» 1917 Года и ожесточенной борьбы за ленинское наследство до коллективизации, индустриализации и Большого Террора, от катастрофического начала войны до Великой Победы, от становления Свехдержавы до смерти «кремлевского горца» и разоблачения «культа личности» – этот фундаментальный труд восстанавливает подлинную историю грандиозной, героической и кровавой эпохи во всем ее ужасе и величии, воздавая должное И.В. Сталину и вынося его огромные свершения и чудовищные преступления на суд потомков.

Дмитрий Антонович Волкогонов

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное
АНТИ-Стариков
АНТИ-Стариков

Николай Стариков, который позиционирует себя в качестве писателя, публициста, экономиста и политического деятеля, в 2005-м написал свой первый программный труд «Кто убил Российскую империю? Главная тайна XX века». Позже, в развитие темы, была выпущена целая серия книг автора. Потом он организовал общественное движение «Профсоюз граждан России», выросшее в Партию Великое Отечество (ПВО).Петр Балаев, долгие годы проработавший замначальника Владивостокской таможни по правоохранительной деятельности, считает, что «продолжение активной жизни этого персонажа на политической арене неизбежно приведёт к компрометации всего патриотического движения».Автор, вступивший в полемику с Н. Стариковым, говорит: «Надеюсь, у меня получилось убедительно показать, что популярная среди сторонников лидера ПВО «правда» об Октябрьской революции 1917 года, как о результате англосаксонского заговора, является чепухой, выдуманной человеком, не только не знающим истории, но и не способным даже более-менее правдиво обосновать свою ложь». Какие аргументы приводит П. Балаев в доказательство своих слов — вы сможете узнать, прочитав его книгу.

Петр Григорьевич Балаев

Альтернативные науки и научные теории / История / Образование и наука