Арктические походы Джона Франклина

«В результате случившегося товарищи Колемана, после смерти последнего, вернулись на первом пришедшем китобойном судне в Соединенные Штаты.

«Неизвестно, расспрашивал ли Холл местных жителей относительно рассказов эскимосов Бутии, но по всей вероятности расспрашивал. В своих сообщениях он упоминает о цементных склепах, в которых были спрятаны бумаги. Но он нигде не говорит о месте погребения Франклина.

«Бейн всегда отзывается о Холле с величайшим уважением, как о человеке и ученом. Но, по его мнению, Холл был неправ, не оповестив мир о месте погребения Франклина. Он объясняет это с его стороны чувством оскорбленного самолюбия. Достигнув преклонного возраста, Бейн, в то время уже капитан, любил похвастать, что он сам мог бы отправиться в экспедицию и доказать всему свету существование цементных склепов».

Материал, обнаруженный Бейном, представляет собой интерес, не меньший, чем сведения, собранные самим Холлом.

Особенно любопытен факт похорон Джона Франклина в склепе в районе мыса Победа, на западном берегу Земли короля Уильяма.

По возвращении Холла в Соединенные Штаты вокруг его имени поднялся большой шум.

Несмотря на большие заслуги его как в деле розысков участников Франклиновой экспедиции и документов о ней, так и в области географического изучения посещенных им стран, у него нашлось много врагов. Эти люди не хотели признавать в нем серьезного исследователя, считая его только «невежественным мечтателем».

Такое мнение о Холле получило в свое время довольно широкое распространение, несмотря на его совершенную необоснованность. Объяснялось оно, повидимому, тем, что Холл был новатором в области методики изучения арктических стран.

Прекрасную характеристику Холлу дает Гриннель: «Он был доверчивый и преданный своему делу человек, которому казалось, что другие люди — такие же, как он сам. Его энтузиазм в отношении любимого дела был огромным и притом постоянным. Он одушевлял все слова и действия Холла. Холл больше подходил для роли исследователя-путешественника, чем ученого, потому что у него не было достаточно общих познаний, а также знакомства с некоторыми важными научными дисциплинами. Он относился к путешествиям и ко всему, что расширяет географические познания, с большим уважением, и это определило его жизненную карьеру. Чем больше сведений удавалось ему собрать, тем счастливее он себя чувствовал».

С мнением Гриннеля соглашались многие и вставали на защиту Холла. Аргументов в его пользу у них было в избытке.

Достигнутые Холлом результаты, как ни интересны они, не могли, однако, целиком удовлетворить ни самого Холла, ни тех, кто все еще надеялся узнать больше о судьбе участников пропавшей экспедиции. Все, что Холл узнал, было основано исключительно на рассказах эскимосов, а виденные им человеческие кости и найденные при них предметы ничем не могли помочь, потому что среди них не было документов.

Что касается достоверности рассказов эскимосов, то многие относились к ним с большой осторожностью. Среди скептиков был и Мак-Клинток, утверждавший, что «сообщения, которые мы получали, как и все вообще, исходившее от эскимосов, были мало достоверны». Холл считал, наоборот, что словам эскимосов можно вполне доверять, в чем был, конечно, не вполне прав. Интересны соображения, высказанные по этому поводу составителем книги о второй арктической экспедиции Холла:

«Путешествовавшие в Арктике могут сами судить, насколько ценными и правдивыми свидетельскими показаниями можно считать приведенные выше рассказы эскимосов. Они, конечно, не забудут, что когда эскимосов вознаграждают за разговоры, последние становятся очень болтливы. А Холл щедро уплатил своим друзьям за их услуги. Во всяком случае Холл честно приводит все, что может служить как «за», так и «против» его выводов и достоверности сведений, полученных им от эскимосов».

Необходимо было также учитывать, что гибель двух больших кораблей вместе со всей их командой представляла собой в жизни местных эскимосов событие совершенно необыкновенного интереса и важности.

Если иннуиты с Баффиновой земли сумели сохранить в течение нескольких столетий память об экспедиции Фробишера, то в этом — прежде всего свидетельство огромного впечатления, которое оказывало на туземцев посещение белых людей, приезжающих неведомо откуда на умиаках необыкновенной величины.

Прошло довольно много лет, когда — к тому времени уже покойный — Чарльз Холл был, наконец, всеми признан в качестве одного из замечательнейших исследователей Арктики.

Спасение участников экспедиции Франклина и розыски документов, разъясняющих судьбу ее и сделанные ею открытия, стало целью жизни Холла, как он сам об этом говорит. Стремясь к своей цели, Холл проявил редкую энергию и выдержку, и до последнего дня своей жизни он все еще надеялся вернуться на, Землю короля Уильяма, чтобы обследовать ее так, как хотелось это сделать ему, а не сопровождавшим его эскимосам.

XV. СМЕЛАЯ ВЫЛАЗКА

Экспедиция 1878–1880 годов — Шватка