Арктические походы Джона Франклина

Что же касается дальнейшего водного пути на запад, то эскимосы не сказали ничего утешительного, утверждая, что на далекое расстояние он имеет тот же характер, что и здесь. Хотя восточные эскимосы никогда не заходят дальше этой точки и потому нельзя было придавать слишком много веры их словам, но все же впоследствии слова их целиком оправдались. Это испытал Франклин, к сожалению, на себе самом. Он не мог знать тогда, что двигавшийся в это же время высланный ему навстречу его другом Бичи шлюпочный отряд с «Блоссома» испытывал те же трудности, находясь к западу от мыса Бэрроу, где природа побережья, как мы уже знаем, совершенно такая же, как и здесь.

Чем дальше, тем хуже становилась погода. По-видимому, Франклин немного запоздал с своим выходом из устья Мэкензи, так как эскимосы с острова Гершеля и западные жители успели уже проделать нужный им путь.

Однако надежда еще не покидала путешественников. «Лев» сильно пострадал от частых ударов корпуса об лед и камни, но чинить его было некогда. Настойчиво пробивались Франклин и его смелые товарищи к своей цели, несмотря на то, что стоял уже август.

Природа была против путешественников, выбивавшихся из сил в борьбе с чинимыми ею препятствиями. Плавание в мелкой воде и среди льдов, перетаскивание лодок по-суху и через мели, постоянные столкновения с льдами и рифами и, наконец, дурная погода страшно тормозили передвижение измученных людей, бодрых только желанием добиться успеха.

Все эти невзгоды усугублялись главной — непрерывным туманом, страшно затруднявшим путешествие. Франклин говорит, что в течение всего этого похода он не помнит дня, когда можно было видеть предмет на расстоянии больше, чем 4–5 миль; чаще всего туман был настолько густым, что бывало трудно различить человека, стоящего в нескольких десятках шагов.

16 августа обе лодки шли под парусом, легко преодолевая маленькие трудности, встречавшиеся на пути. В этот момент никто не думал, что этот их переход будет последним в западном направлении.

«Пришло время, — пишет Франклин, — когда я должен был серьезно задуматься над существующими перспективами достижения цели путешествия, так как с каждым днем я подвергал своих людей все большей опасности. Мы прошли тогда только полпути от Мэкензи до мыса Ледяного». Несколько ниже Франклин говорит: «Если бы я знал тогда или если бы мог себе только представить, что люди из экипажа «Блоссома» находятся всего в 160 английских милях от нас, то никакие, даже самые удручающие обстоятельства не заставили бы меня повернуть назад. Однако, если учесть рискованность всяких плаваний в покрытом льдами море, то я никак не мог допустить, что «Блоссом» проникнет дальше — залива Коцебу, и что часть его экипажа обогнет мыс Ледяной. Конечно, никакими рассуждениями о возможном успехе неудавшегося предприятия делу не поможешь, однако я не могу удержаться от замечания, что если бы мы даже при самой благоприятной погоде и при лучшем стечении прочих обстоятельств продолжали наш путь 18 августа, — все равно мы не догнали бы высланной с «Блоссома» шлюпки».

Вот что говорит, между прочим, Франклин в оправдание своего решения: «Я знал из описаний путешествия Кука и Бернея, что побережье около Ледяного мыса сходно с тем, около которого мы проходили, из чего я пришел к заключению, что побережье между достигнутой нами точкой и Ледяным мысом должно быть таким же. Мы с трудом прошли десять долготных градусов, и не было никаких оснований предполагать, что остающиеся десять смогут быть пройдены в более короткий срок. Лето подходило к концу, по ночам образовывался довольно крепкий лед, на небе стали появляться стаи готовящихся к отлету гусей; по всему было видно, что в нынешнем году зима будет ранней. Я хорошо помнил, что сравнительно теплое лето 1821 года кончилось 17 августа, когда разразилась сильная метель; через две недели наступила настоящая зима».

Франклин совершенно правильно учитывал, что с увеличением пройденного расстояния чрезвычайно усиливается риск всего предприятия, потому что в случае аварии с лодками экспедиция, ушедшая далеко от устья Мэкензи, не успела бы вернуться пешком во-время и была бы обречена на верную гибель. Решение повернуть обратно чисто случайно совпало со сроком, предусмотренным данной Франклину инструкцией, о которой, как он сам упоминает, он — совершенно забыл.

«Вечером этого дня, — пишет Франклин, — я сообщил своим товарищам принятое мной решение. Люди встретили ого с той же готовностью, которую они проявляли в течение всего путешествия. Они уверяли меня, что охотно подчинятся любому распоряжению. То, что они готовы были безропотно продолжать путешествие, следует поставить им в большую заслугу, тем более, что у многих из них, благодаря беспрестанному пребыванию в воде, были опухшие и воспаленные ноги. Это обстоятельство тоже повлияло на мое решение».