Арктические походы Джона Франклина

Росс своим энергичным образом действия добился того, что поднятый им вопрос вскоре попал в печать. Газеты и журналы были рады любопытному материалу и стали обрабатывать эту новую, злободневную тему по-своему. В статьях высказывались мнения, то — будто нет никаких оснований к беспокойству, то, наоборот, что следует всерьез приниматься за спасение погибающих. Едва появлялась заметка, в которой опасения считались неуместными, преждевременными, ненужными, необоснованными и даже глупыми, как в ответ составлялась другая, доказывающая обоснованность этих опасений, их своевременность и человеколюбивость. Стали писать все больше и больше на эту тему, скоро превратившуюся в материал для бульварных листков, пытавшихся найти в этом деле прежде всего занимательную сторону.

Адмиралтейство долго держалось в стороне от этих разговоров и сплетен, не желая вмешиваться в них, но в конце концов, когда дело приняло слишком широкие размеры, оно оказалось вынужденным снова поставить вопрос на обсуждение. Ушедший тем временем в отставку старый Джон Бэрроу вручил адмиралтейству в июле 1847 года записку, указав в ней, что он считает несколько преждевременными страхи я беспокойство за судьбу экспедиции, которые не кажутся ему, однако, в существе своем неосновательными. Бэрроу обращал внимание на трудности поисков Франклина в условиях, где всякие предположения о вероятном его местонахождении ни на чем не основаны. С мнением Бэрроу очень считались, но положение всего дела к этому времени казалось все же настолько серьезным, что оставаться дольше в бездействии было невозможно. Адмиралтейство снова привлекло к совещанию наиболее опытных и известных полярных деятелей, и на этот раз все единодушно решили, что если до конца 1847 года пе поступит об экспедиции никаких сведений, то на будущий год следует отправить большую поисковую партию и принять другие спасательные меры.

Бэрроу был почти прав, считая всякие рассуждения на. тему о том, где следует в данный момент искать Франклина, бесполезным препровождением времени. Но ведь направляя специальную, притом дорого стоящую, экспедицию, нужно было дать ей какие-то указания насчет образа ее действий. Поэтому было необходимо предварительно разработать подробный план, учтя при этом все наличие данных и соображения специалистов по северу, и на первом месте — врученную Франклину официальную инструкцию.

Естественно, что наиболее важным вопросом, от которого зависел характер указаний спасательной партии, был: какой путь избрал Франклин, выйдя из Баффинова залива. Но, к несчастью, именно на этот вопрос было труднее всего ответить, и мнение каждого из спрошенных не совпадало с мнением остальных. Перспективы новой экспедиции были поэтому очень неопределенны, так как только случайно удачный выбор маршрута мог навести ее на следы Франклина. Возможностей отклонения Франклина от первоначального направления было так много, что только одновременная посылка многих судов и экспедиций могла бы обеспечить успех.

Следуя точно указаниям инструкции, Франклин должен был, достигнув пролива Бэрроу, направиться или прямо на юго-запад, или отклониться несколько к западу, или же повернуть в северо-западном направлении. Если допустить, что Франклин строго придерживался инструкции, то уже из этого выбора направлений, ведущих притом в области, в те времена совершенно неизвестные, видно, как трудно было бы новой экспедиции найти правильный путь, могущий к тому же легко оказаться загороженным непроходимыми ль дамп. Однако дело оказалось еще сложнее, потому что в это время многие из полярников как-то сразу вспомнили — как совсем недавно Джон Росс — различные высказывания Франклина и его товарищей незадолго до их отъезда и считали нужным придать этим словам большое значение. Сэбин утверждал, что Франклин твердо решил, если бы ему не удалось обнаружить проход в намеченном пункте, обследовать по очереди все каналы, выходящие из Баффинова залива (и в том числе пролив Джонса, и даже Смитов пролив), дающие какую-либо надежду проникнуть в область предполагаемого, свободного от льда Полярного моря. Верность слов Сэбина была подтверждена многими из друзей его и Франклина, причем отмечалось, что особенно часто Франклин высказывал желание обследовать пролив Джонса.