Армагеддон завтра: учебник для желающих выжить

Глобализация «под ТНК» — это, в стандартной ленинской терминологии, всего лишь последняя стадия «высшей стадии капитализма», то есть империализм хай-тек накануне издыхания. Без чёткого понимания, что это именно так, не понять и судьбы России. Можно сколько угодно рыдать о потере культуры или гневно обличать чудовищную коррупцию; возмущаться беспринципностью и жадностью олигархов; винить Запад; стонать, что народ, сволочь, опять безмолвствует. Сделать ничего нельзя. Пример некоторых других стран показывает: если власть попытается не на словах, а всерьёз проводить политику независимости, то получит она или «мягкую цветную революцию» (бархатную, оранжевую и т. п.), или бомбёжки и ввод войск.

Да и кому проводить «политику независимости»? Правительство России, как уже ясно многим, работает не на Россию. Толпа — то есть, простите, народ — мозга не имеет, а отдельные граждане, бухтящие на кухнях о том, что, блин, давно никого не вешали на Красной площади, ничего сделать не могут в принципе, даже о себе позаботиться. Представители российской элиты из тех, кто ближе к начальству и в курсе «генеральной линии» эпохи, думают не о стране, а только о себе и готовы на любые преступления, чтобы создать себе и своей семье достаточный «пенсионный фондик» в каком-нибудь несуществующем оазисе стабильности.

Умнейшие люди — как, например, академик Д. С. Львов — указывают, что по величине национального богатства Россия держит абсолютно первое место в мире. И это не только природные ресурсы, но и средства производства, и человеческий материал — рабочая и интеллектуальная сила. Даже если брать только природные ресурсы, то их в России, в расчёте на душу населения, в десять раз больше, чем в США, и в двадцать пять — чем в Западной Европе. После чего те же люди сетуют, что по зарплатам мы плетёмся в позорном хвосте, работая больше других, — средний американец на доллар зарплаты выдаёт продукции на 1,7 доллара, а средний россиянин — на 4,6 доллаpa — и задают сакраментальный вопрос: «Почему же мы такие бедные?» Да потому и такие бедные, что кто же позволит эдакие природные богатства тратить на «какой-то там» народ?!

Говорят (и правильно говорят), что несоответствие между возможностями страны и эффективностью экономики сложилось не сегодня. Что оно было характерно и для советского периода, когда мы проиграли экономическое соревнование с ведущими странами Запада. Но на Западе ещё в 1960-х годах задумались, а в 1970-х и у нас сообразили, что происходит структурный кризис. О социальных проблемах говорили и раньше, выискивая какие-то причины, и вдруг оказалось, что есть проблемы, не зависящие ни от социального строя, ни от чего другого понятного. Они не классовые и вообще не социальные, они просто даны и захватывают всех. Демография — одна из таких проблем.

И они стали глобальными.

На Западе специалисты всяческих наук выдвинули всяческие теории; там были разные подходы; у нас нет возможности их все рассматривать, да и незачем, по правде говоря.

Кстати, почему при Советской власти критиковали западные теории постиндустриального общества? Ведь они строились на том, что капитализм исчерпывает себя и должно прийти что-то новое. Казалось бы, марксистско-ленинской теории это не противоречит; она тоже для капитализма места в будущем не видела. Там ведь расписание было простое: социализм, за ним коммунизм, и всем привет. Правда, Маркс и никакого постиндустриального общества не предусматривал. Но когда наши идеологи захотели перетянуть к себе классиков постиндустриальности, то ничего не вышло: они все оказались жуткими ненавистниками марксизма. Тогда у нас и стали прессовать их упаднические теории.

А в них говорилось, что вообще-то способ производства, который сложился за предшествующие годы, сам собой приводит к глобальному структурному кризису. Мы не знаем, насколько и что понимали эти теоретики, а в наших терминах это планетарный фазовый переход. И раз он начинается, то никуда не денешься. Его ни уговорить нельзя, ни остановить, ни вообще хоть что-то с ним делать, кроме как изучать. А свойство фазового перехода — пока он не завершился катастрофой — в хаотизации структур. И если какая-то из них желает подольше сохраниться, ей приходится ускорять хаотизацию, то есть деградацию, других структур. Как, например, вор, пробравшийся на «Титаник», воспользовавшись суматохой из-за того айсберга, крадёт кошелек у честного пассажира и радостно бежит в ресторан, а пассажир впадает в уныние; у него на ресторан уже нет денег. Именно это и происходит во всей красе по всей планете, а что и как — мы расписали в подробностях в предыдущих главах, а также в книге «Третий путь цивилизации».[61]