Армагеддон завтра: учебник для желающих выжить

А когда один из столпов — СССР — рухнул, страх исчез, а разум, как и следовало ожидать, себя не проявил. Новая стабильность не возникла. Начался период отсутствия порядка; глобальный кризис ускорил своё развитие. Мы не будем перечислять его признаки, всё уже сказано. Важен факт: при сохраняющейся системе производства и распределения всем — не выжить. Заправилы «эпохи ТНК» ведут к тому, что выживут только они, а большая часть населения Земли исчезнет. Но попавшие в списки «недостойных» отнюдь не намерены спокойно ждать решения своей судьбы и начинают действовать. А «лишние» люди живут не только в странах третьего мира. Они есть везде!

Идёт война за рынки сбыта. И не только между странами, но и внутри стран.

Идёт война за источники ресурсов, и не столько для собственного использования, сколько за то, чтобы они не достались конкурентам.

Идут корпоративные войны: захваты предприятий, сманивание мелких акционеров, искусственные банкротства, заказные убийства.

Идут войны во имя идеологий, в том числе религиозные.

Идут войны за рабочие места.

Идут войны за сохранение окружающей среды.

Идут информационные войны.

Это и есть война всех против всех, индуцированная не «сверху», а начавшаяся, так сказать, «сама по себе», вследствие перенаселённости планеты, нехватки ресурсов и общей сумятицы в умах. Короче, нестабильности. Главное, что это война за выживание.

Теория и практика мятежевойны

Все знают выражение: «Генералы готовятся ко вчерашней войне». А к какой же ещё они могут готовиться? Чтобы научиться отражать новую опасность, её надо знать, а чтобы узнать, с ней надо столкнуться. Например, во время вьетнамской войны наши ракетные комплексы ПВО на первых порах действовали успешно. Немало от них пострадав, американцы нашли противодействие: стали пускать ракеты воздух—земля по лучу радара, и они летели прямо на станцию. Против такой тактики было предложено резко опускать антенну вниз: идущая по радиолучу ракета врезалась в землю. Можно ли было всё это придумать, не участвуя в конкретных боевых действиях?..

Конечно, можно пытаться делать прогноз за вероятного противника, но реальность чаще всего оказывается далёкой от теоретических представлений. Опять же можно привести пример. В столкновениях с японской авиацией в конце 1930-х годов наша авиация проигрывала. В чём причина? Запросили конструкторов, а те ответили, что их и не просили создавать сложные машины. Оказалось, армейские заказчики ставили конструкторам задачу, исходя из такой оптимизации затрат: чем более простые самолёты удастся сделать, тем лучше. Иначе говоря, лучше дёшево, но много. И только столкновение с конкретным противником заставило пересмотреть эти взгляды.

Но в войне участвуют и готовятся к ней не одни генералы. Можно ли качественно подготовить к будущей войне командный состав? Здесь возникают две сложности. Во-первых, сначала новые образцы техники следует посылать в учебные заведения. Пока курсанты будут учиться, эта техника как раз и поспеет в войска. Но чтобы поставлять технику в военные учебные учреждения, туда надо направить и людей, умеющих с ней обращаться, чтобы научили других. А там уже штаты преподавателей укомплектованы. И тут выплывает на свет вторая сложность: преподавателю проще преподавать одно и то же, поскольку в этом случае он может оттачивать свое мастерство, а не тратить время на освоение нового.[63]

И, даже понимая все эти сложности, военные должны вдобавок уметь отслеживать то новое, что появляется в мировой практике!

Эпоха ТНК «подарила» нам новинку.

В условиях начавшейся войны всех против всех следует ожидать возникновения многослойной всепланетарной системы, состоящей из национальных и религиозных, классовых и возрастных структур уничтожения людей. А любая структура, однажды появившись, не имеет другой цели, кроме собственного выживания. По этой причине в наше время неприменима прежняя классификация войн: мировая, региональная, локальная и вооружённый конфликт. Война теперь другая; для уничтожения противника широко используются непрямые действия, информационное противоборство, участие наряду с регулярными также нерегулярных вооружённых формирований.

Эта «другая» война уже сегодня просматривается за миротворческими, гуманитарными, контртеррористическими и иными спецоперациями, экономическим и информационным подавлением, действиями криминалитета, громкими убийствами. Её имя — мятежевойна.

Всесторонне разработал теорию и спрогнозировал развитие этого типа войны в её психологических и агитационно-пропагандистских параметрах бывший полковник российского Генштаба, профессор Евгений Эдуардович Месснер[64] (1891–1974). Он увидел её в многочисленных локальных войнах и конфликтах, терроризме и политическом экстремизме и ещё в середине XX века, обобщив весь прошлый опыт «войны нервов», сумел выдать рецепты информвойны.

Вот как он её описал: