Армянские легенды (ЛП)

— Ну и что из того! Всякий гордится красивым конем, отнятым у врага! Разве слон хуже коня? Разве он в ответе за хозяина?

— Нет. Но хозяин в ответе за слона.

— Я не понимаю, что ты говоришь.

— Постарайся понять, Тигран. Ответь мне, как зовут ту девочку, с которой ты так часто играешь вместе?

— Ее зовут Манушак, — удивленно ответил мальчик.

— Скажи, Тигран, что ты сделал бы, если бы слон, умный могучий слон, своим гибким носом-хоботом схватил бы эту девочку, поднял бы высоко кверху, ломая ей ребра — ведь в хоботе слона силы не меньше, чем у огромного удава — а потом бросил бы ее на землю и раздавил ногой, и от веселой резвой девочки осталась бы только кровавая лепешка? Что бы ты тогда сделал, племянник бдешха?

— Я… не знаю… Я убил бы слона!

— А кто был бы виноват в том, что сделал слон?

— Персы!

— Я был таким же мальчиком, как ты, когда первый раз увидел слонов, — с печалью заговорил Давид, усевшись на нагретом солнцем камне. — Они полюбились мне не меньше, чем тебе. В той стране, где я их увидел, слоны не воевали, а работали вместе с людьми. Я видел, как слон поднимает хоботом огромное бревно и переносит с места на место. И дом, который помогали строить слоны, рос на глазах. Я подумал тогда — как же должен гордиться человек, научивший столь превосходящего его силой зверя работать на себя! А сегодня я думал другое. Какой позор падает на человека, что он научил могучего слона убивать и топтать, уничтожать все на своем пути! Я сказал тебе, что не слон в ответе за человека, но человек за слона.

Давид замолчал.

— Святой отшельник в горах говорил, что человек напрасно мнит себя лучшим из Божьих созданий, — негромко сказал мальчик.

— Святому человеку видней. Я не знаю, — невесело ответил воин.

С того дня, как в крепости побывал толстый торговец украшениями, беспокойство томило душу княгини. Многие вещи, которые прежде казались ей незаметны, теперь обращали на себя ее внимание. Умывается ли она поутру — взглянет на глиняный кувшин, из которого поливает ей служанка, и словно тихий голос шепнет Джангюлюм: «Ты ли недостойна умываться на серебре?». Подадут ли ей яства на серебряных блюдах, голос шепчет: «Ты ли недостойна есть на золоте?». Ходит ли княгиня в беспокойстве по комнатам, голос тут как тут: «Маловаты твои хоромы!». Склонится ли перед ней почтительная служанка, голос вновь шепчет в уши: «Тремя ли служанками тебе командовать?».

Так день за днем точил сердце княгини червь предательства.

Сначала она только мечтала о том, как хорошо было бы стать женой царя Шапура. Мысли эти сначала были ей приятны, но вскоре княгиня перестала находить в них радость. Сомнения терзали ее. Захочет ли Шапур взять ее в жены, если она не сумеет доказать ему своей благосклонности? Не поздно ли окажется, когда крепость будет взята? Но что может сделать она, всего лишь слабая женщина? Но слабые не случайно превосходят умом сильных…

И так, незаметно для себя, Джангюлюм день ото дня искала ответа на один и тот же вопрос: как оказать помощь царю Шапуру?

А мальчик Тигран сдружился в это время с воином Давидом. Давид был добр, и не гнал Тиграна прочь, как чаще всего поступали другие воины, а отвечал на все его вопросы. Вопросов же у мальчика всегда находилось множество: и об оружии, и о войне, и о дальних странах.

— Скажи, Давид, а долго ли продлится осада? — однажды спросил он.

— Скорее всего — до той поры, пока в крепости жив хоть один воин, — ответил Давид.

— Мой дядя простился со мной в начале осады, — сказал мальчик. — Неужели мы непременно погибнем?

— Нет, быть может крепость останется жива, — ответил Давид. — Если только нам удастся продержаться достаточно долго. Если мелики успеют собрать большое войско и оно выступит навстречу персам. Тогда и нам быть в живых.

Воин не захотел сказать мальчику, что не очень верит в такую возможность.

— И тогда мы не погибнем?

— Ну, тебе все равно еще рано погибать, — улыбнулся Давид. — Это не твоя война.

— Так говорил мне дядя, — обиженно возразил мальчик. — Но я не думаю, что так же считают персы. Они знают, что из мальчиков вырастают мужчины и мстят.

— Если крепость падет, тебя здесь не будет. Помнишь ход, которым мы пользуемся, чтобы брать воду? Если штурм нельзя будет остановить, бдешх прикажет увести женщин с детьми этим ходом. Чтобы мальчики смогли вырасти мужчинами и мстить.

— Давид, но почему нельзя всем уйти этим ходом, если персы ворвутся в крепость?

— Сложный вопрос. — Давид в задумчивости помолчал. — Слышал ли ты когда-нибудь про ачуч-пачуч?

— Нет. Кто это такие?